00:00
USD :0.00
EUR :0.00
00:00
USD :0.00
EUR :0.00
Поиск по сайту:
Главная Интересы Статьи Уватенков Игорь: стихи, басни, сказки

Локатор визитов на эту страницу
Уватенков Игорь: стихи, басни, сказки

Пишу просто так, для души, для друзей и для своих…

 Содержание

Отдых в деревне.   (К содержанию)

В тихой русской деревеньке
в полтора десятка изб,
жизнь крестьян уже давненько
проверяет на изгиб.
Люд свободный не сдаётся,
верит в бога и семью,
бедам всем в лицо смеётся,
варит мед, смолит ладью.

Золоты луга в округе,
лес стогов — ударный труд,
на краю деревни Уги
распластался чистый пруд.
Ребятишки плещут влагой,
охлаждая жар дневной,
на плотах толкаясь вагой,
постигают труд морской.

После зорьки на вечере,
от забот дневных устав,
девки в свойственной манере,
тянут песни тишь, взорвав.
Жгут костры и пляшут вволю,
под гармонь и свист друзей,
наслаждаясь мирной долей,
игры стали веселей.

Распалить костер повыше,
на поляне средь берёз,
чрез минуту станет тише,
испытанье началось.
Вот забава русской млади:
искры вьются сверх ветвей,
чрез огонь махнуть не глядя,
Настя нынче всех смелей.

Молода, умна, красива
и тверда на ногу, грудь,
иногда чуть-чуть строптива,
крепкий стан, что не согнуть.
На плечах семья, хозяйство,
под пятой трудяга муж,
сын, родившийся в мытарстве,
обожатель божьих душ.

На шесток петух взобрался,
ждал момента торжества,
разбудить село пытался,
была проба мастерства.
Но проворней оказался,
у соседей молодой,
в гонку утренню ввязался,
безусловно, стал герой.

Вслед за пеньем петухов,
поднялась в дворах скотина,
для деревни знак таков -
утро, значит наступило.
Настя полное ведро
марлей крытое заносит,
молоко парно, бодро,
сын уж кринку полну просит.

От опары дрожжевой
голова кружится,
хлеб краюхой мировой,
к завтраку ложится.
После трапезы мирской,
типовой приглядок,
приступают всей семьей
наводить порядок.

Наступает день-отрада,
брат прибудет на перрон,
из района встретить надо,
третий, кажется, вагон.
«Настя, дай-ка мне рублину,
для поездки в магазин,
заводить буду машину
и залью в бачок бензин.

За подарками на рынок
заглянуть имеет смысл,
обновить пару ботинок,
прежни сын давно сносил.
Обещал ему зверюшку
прикупить на торжество,
иль мышонка, иль свинушку,
ждёт ребенок естество».

Затряслась машина «Нива»
запыхтел трубой мотор,
неказиста, не красива,
честно служит до сих пор!
«Все готово, ехать можно,
курс сначала на вокзал,
будем ехать осторожно,
тьфу, ты черт, кардан отпал…

Ах ты старое корыто,
отчего же в нужный час» -
матюгнулся деловито:
«Среди дня, подводишь нас!»
Взял ключи, залез под брюхо,
муфту съемную скрутил,
шплинт воткнул в карданье ухо
и раздатку закрепил.

«Бог нам даст, доедем мирно,
встретим брата и семью,
и приезд отметим дивно,
в нашем сладостном краю.
Баньку справим и с устатку
пригубим отрадный мед,
нет в деревне недостатка,
на спиртной пчелиный гнёт.

Вот так встреча, здравствуй братец!
Сколько лет уже прошло?
Дочь — невеста, краткий платец,
глазки смотрят весело.
Обниму жену не сильно,
удивляется народ,
молоду, стройну, обильно,
время красит наперед.

Ба, ужели тесть с тобою,
нас решили навестить?
Очень рад, с такой гурьбою,
будет повод покутить!
Брат с семьей садись в машину,
тесть и тёща на прицеп,
я на вас попну накину,
чтоб не видел белый свет.

Вы пока ложите вещи,
а у нас с малым круиз,
взял за горло, словно в клещи,
исполнять его каприз.
Обошли весь птичий рынок,
нет мышей, бурундуков,
слезы катят на ботинок,
у торговли день таков.

Лишь осталась только птица,
распродали мелюзгу,
ну-с посмотрим что творится,
там за краем, на углу.
Вроде мышь теснится в клетке,
и палач по ней стучит,
попугай сидит на ветке,
из за плеч Кавказ звучит:

«Что ты милый геноцвале,
посмотри какая мышь,
не живет она в подвале,
очень кушает киш-миш.
На, возьми ребенку в радость,
много денег не беру,
ведь последняя осталась,
что ты тянешь? Не пойму!

Не смотри, что глаз стрекочет,
от натуги пыжит зверь,
терпит дура, какать хочет,
прогрызая в полу дверь.
Ходят строги санитары,
оттого по клетке звон,
проверяют нашу тару,
туалет здесь запрещен!»

План исполнен в мере полной,
шины весело гудят,
на прицепе под попоной,
тёща с тестем в мир кряхтят.
Травим с братом анекдоты,
говорок идет за жизнь,
«Эх, прибавлю бороты
полетим, только держись!

Посмотри краса какая,
грудь вздымает весело,
рожь от края до края,
впереди моё село.
Наливаются на солнце
ядра крепкого зерна,
соберем под само донце
и заполним закрома.

Всё, приехали, сгружайтесь,
пыль и пот с телес смахнуть,
до нога разбалакайтесь
и вперед — во пруд нырнуть.
Кто не хочет, вот кабина,
душ настроен как в кино,
хороша в саду картина,
водный бак нагрет давно».

«Это кто таки квадратны
и невеселы стоят?
Формовал в прицепе кратно,
восемь миль к селу подряд.
Не тоскуйте, торс пригладим,
и навоз с лица сотрём,
и массаж для вас изладим,
внутрь мирную зальём».

Из гумна глядит скотина,
шум и гам в избе стоит,
знать на бурные гостины,
будут головы рубить.
Лишь корова ухмыльнулась:
«Мне не страшна полоса»,
свиньям хитро подмигнула:
«Вы, готовьте телеса.

С брюшка жир на картофане,
отбивных в соку родник,
люди любят на поляне,
разложить в ряду шашлык.
Сельдесон ласкает вкусы,
холодец не отступник
и задок замочен в мусе -
знатно выверен пикник».

Свиньи уши опустили
и ползком от взглядов вон,
гуси едко пошутили:
«Люди топают в загон.
Мы на вас поставим жребий,
разыграем добрый кон,
эй ты крайний, возьми гребень,
причешись, ты обречён».

Глотки рвут, гогочут громко,
насмехаясь над жирьем,
зря смеялись они звонко,
сын поднял двоих живьем.
Притащил к столу на сечку,
аромат приправ в новье,
угли зреют в русской печке,
запекая свежевье.

Куры рези ждать не стали,
зародили хоровод,
ледку-еньку отплясали,
насмешив, до слез народ.
Но судьбину не обманешь,
хоть пляши, хоть не пляши,
может завтра супом станешь,
тут уж птичка не взыщи.

Будет праздник на приволье,
выпить хочется за дол,
угощайтесь на здоровье,
гости дружные, за стол!
На подносе гусь отменный
и картошка фри в пылу,
и румянец обалденный
тонкой корочки в жиру.

Тост звучит: «Семейство в сборе,
пусть не будет в нем изъян,
всем здоровья, песен в хоре,
разорвём один баян.
А теперь нальем вторую,
чтоб душа взлетела ввысь,
чтобы ноги заплясали,
чтобы мысли заплелись!»

Теща взглядом стала мягче
и запал обид прошёл,
вот такое нынче счастье,
привело всех нас за стол.
Тесть всегда любвиобилен,
лезет к тёще под крыло,
всё с собой, всегда мобилен,
получает под ребро.

Надо третью срочно выпить,
а потом ядрен квасок,
и салатик не обидеть,
и прорезать голосок.
Растянул Федот баян,
на веселье сельской нотой,
он еще совсем не пьян
и поет с большой охотой.

Песнь семейство подхватило,
голоса слились в один,
всех соседей восхитили
виртуозы из глубин.
А затем пошла лихая,
пляска с русскою душой,
каблуками громыхая,
приняла размах большой.

Увлекает всех веселье,
Колька — друг, нектар принес,
будет доброе похмелье,
от настойки из берёз.
Вот и Настины подружки,
кружат ситцем над травой,
на заборе как игрушки,
дети виснут голытьбой.

Пол села во двор вместилось,
доброта на зависть всем,
льется с неба божья милость,
наслаждайся бытием!
Пляски, песни и закуска,
разговоры, чай, десерт,
никому не будет спуска,
вот, одна из русских черт.

«Отдохнул бы, Федя милый,
распалился, пот ручьем»-
тешит Настя заводилу,
а ему все нипочем.
Старина вкушает праздник,
широка душа людей,
бьет чечетку сын проказник
завлекая в круг детей.

Тесть хмельной, Федоту шепчет:
«Может баньку запалим?
Мед возьмем с собой покрепче
и девчонок пригласим!»
А Федот совсем не против
и братишка вместе с ним,
кто же будет верховодить?
Тут дружок необходим.

«Все по чину обеспечу,
терма у пруда стоит»,-
новой радости на встречу,
корефан — Колян спешит.
Из поленницы с краюхи,
захватив охапку дров,
восполяет завируху,
разгоняя комаров.

День свободный у деревни,
кто стирает, кто поет,
кто-то       греется на лежне,
кто квасок в тенечке пьет.
Двести грамм за врат накинув,
вчетвером пошли к пруду,
не забыли витамины,
выбрав нужное в саду.

Вот и банька на подходе
и мостки во пруд за ней,
Колька в воду прыгнул шкодя
и призвал к себе друзей.
На мостки швырнув монатки,
глазом смерив глубину,
засверкали дружно пятки,
выгнав на берег волну.

Наплескавшись в хмеле дяди,
возвратилися на брег,
«Вещи сперли — шутка млади?»
У троих глаза в разбег.
«Где Колян? Наверно в бане,
барахло собрал хитрец,
варит веник нам заранее,
стол готовит — молодец!»

«Ну пошли, по рюмке вдарим,
насладимся жар-парком,
голы задницы пропарим,
чтоб в предбанничек ползком!»
Дверь открыли — женски вещи,
заиграла кровь внутри:
«Вот упырь, без нас бесчестит»,
— заключают бунтари.

Сняв остатки, рвутся в мойку,
распыляя страсть слюной,
а фантазий сразу столько,
что запел бы здесь немой.
Дружелюбно не встречают,
писк и крики, рев стоит,
кипяток тела венчает,
ковш на темечке звенит.

О тела и стены бьются,
в тесной клетке роковой,
нет возможности ругнуться,
ищут выход петлевой.
Кое-как сбежав от фурий,
на мостках втроем сидят:
«Что же было, что за буря,
что подстроил нам изврат?»

Разъяренный тесть лютует:
«За ошпарены бока,
я пойду и опрессую,
сего секси-вожака!»
Звон тазов сильнее грома,
бабы дружно встали в ряд,
извращенца гонят к дому,
третью улицу подряд.

Тут на встречу друг любезный,
две котомки чрез плечо,
вид довольный и помпезный,
на кукане балычок.
«Стоп, компания рябая,
что за вид, с чего трезвон?
Куда гоните долбая?
Гость уже изнемождён».

Тесть не верит сему взору:
«Ты же в бане, сучий сын,
босс из бабьего террора,
покровитель сих гусынь».
«Дед, окстись, я не был в бане,
видишь пиво на крыле?
Рыбку вот набрал в чулане,
харчик, тоже на нуле!

Вы голубушки ступайте,
гостя я, с собой возьму,
в заблужденьи, так и знайте,
ему стыдно самому.
Ты чего нагой в деревне,
напугал народ мирской?
Бабки крестятся от скверны,
думать нужно головой!

Мощи выставил худые,
срамом глупо ботоня,
девки смотрят молодые,
ржет ватагой ребятня.
На прикройся, вот рубаха,
где брательник, где Федот?
Баня стынет, топай к шляху,
прикрывай при матах рот».

На мостках скучают братья,
вдруг Федот с колен вскочил,
вон же баня и в объятья,
брата крепко заключил.
Хмель прошел, глаза открылись:
«Надо ж было забрести,
мы в соседскую ломились,
наша метрах в двадцати.

Поднимайся, тесть маячит
и дружок под ручку с ним,
глупо нам в селе косячить,
в своей тихо посидим».
Вещи с берега в предбанник,
занесли, уселись в круг,
слово молвит тесть-охальник:
«Всеж хороший Колька друг!»

Рюмки звонко зазвенели,
разговор пошел на лад,
тесть с Федотом песни пели,
иногда и не в впопад.
Колька пар довел до воска,
баня шик, голик духмян,
на палке ошпарил доски,
несмотря на то, что пьян.

Все готово, все в парную,
разомнем дубком бока,
размягчим мышцу спинную,
лей на камни кипятка!
Пар горяч, аж уши «в трубку»,
аромат душниц бодрит,
разомлели не на шутку:
баня русская целит.

Из парилки в пруд прохладный,
полетели жар студить,
заскрипели доски, ладны,
блажь контраста не забыть.
Остудили пламень тела,
выползая на мостки,
разложили тушки смело,
отключив на миг мозги.

Легкий пар с телес исходит,
дымка нежная кружит,
лаской нега хороводит,
этот день не зря прожит.
С водкой чудно получилось,
надо пивом отдуплить
и настоечка нам в милость,
чтобы сердце веселить.

Вечерело. В разговорах
темы избраны не все,
«Ну-ка тесть, сними нам шоры
и представь во всей красе.
Расскажи, ходил на лево?
Что творил во брачну ночь,
как справлялся с королевой,
породив прелесну дочь».

«Что сказать вам милы други,
вряд ли темой удивлю,
я дарю любовь подругам,
если надо — опылю!
Возраст делу не помеха,
важен клин, а не ушат,
будет должная утеха,
девки сами согрешат!

Как то раз я встретил диву,
не забуду до сих пор..».
Он хлебнул немного пива
и продолжил разговор:
«Оба были как мочало,
в эту ласковую ночь,
в пылкой страсти укачало,
продолжать было не в мочь.

Силы были на исходе,
уползал пока спала.
Утром встретились в походе,
снова сок свой отдала!
Было время золотое,
а сегодня времена,
жинку встретил и в покое,
все оставил бремена.

Дай-ка веник ароматный,
новый сделаю заход
чтоб с нектаром благодатным,
был обрадован живот».
Поддержать блудного друга,
решено в хмельном кругу,
излечить от всех недугов,
кайф доставить ходоку.

Пар ласкал, вода студила,
семь потов сошло с телес,
банька точно молодила,
каждый заново воскрес.
После банной процедуры,
други двинули в дома,
четырем хмельном фигурам,
освещала путь луна.

Долго спали все смутьяны,
в новый день — похмелья гнет,
пусть опухши, но румяны,
от порух рассол спасет.
Вот к Федоту сын подходит,
клетку с живностью несет,
«Папа мышку жутко сводит
и колотит и трясет».

«Коль глаза у этой мышки,
второй день на пол-бакши,
нужна клизма сей малышке,
чтоб прочистить ей кишки».
Тут невестка бред услышав:
«Нет! Не надо процедур,
у вас едет с пьяна крыша,
то не мышка, а Лемур».

«Во грузин, надул скотина..».,
возмущается Федот:
«Оскорбил надежды сына,
лихоманец жиропот.
Мы купили обезьянку,
ведь такой в деревне нет,
наша новая селянка,
удивит весь белый свет».

Сын довольно согласился,
ведь мышей полным полно
и покупкой восхитился,
первым быть весьма чудно.
Насти глас зовет обедать,
полдень в правду лег на нос,
за столом звучит беседа,
про сенаж и про покос.

Мужики переглянулись,
план с рыбалкой обречён,
пару дней усердно гнулись,
блиц с покосом завершен.
Отдых льется по старинке,
под копной в усладе трав,
молоко прохладно в кринке,
укротило строгий нрав.

Иван-чай, кипрей в настое,
сей напиток кровь ядрит,
дарит жизнь лучи покоя,
к нам покос благоволит.
После праведных трудов,
сменим отдых на пассивный,
на рыбалке «сто пудов»,
кинем ласты эффективно.

«О, Колян, ты как, свободный?
Завтра к озеру идем,
собирай рюкзак походный,
скарб в палатку завернем».
«Ну-ка други похмеляйте,
мне бы укуш обуздать,
вы тут снасти собирайте,
я в загон червей копать».

Цель у нас высокородна,
утром, балуясь чайком,
обсудили план подробно,
выдвигаемся гуськом.
Прошагав четыре мили,
плес на озере нашли,
враз вещички разложили
и костерчик разожгли.

Для затравки нужен допинг,
ведь рыбалка это спорт,
здесь не катит сухой стопинг,
из традиций — водка в рот.
Клев на зорьке бесподобный,
снасти ставлены с умом
и улов весьма съедобный,
засолили вечерком.

Брат на ужин свежанинку,
отловил в кустах чирка,
очень вкусная грудинка,
жутко нежна и сладка.
Тесть хмельной глядит на блинку,
задирая червячка,
то ли пестик на тычинку,
то ли радость для крючка.

Через час закинул в омут,
ждет поклевки, нет пока,
видно надо по другому,
жалко стало чудака.
В помощь вызвался Колян
и проводит мысль лихую:
«Ты братишка сильно пьян
и червя пои в бухую!

Чтобы тот заговорил,
стайке мозги снес вкрутую,
чтоб влюбил в себя, пленил,
нежну рыбку золотую.
Можешь густо поплевать,
в глубине слюна растает,
будет рыбка ликовать
с водкой статус обретая.

Ты же знаешь что твориться,
с бабой после рюмки,
та сначала притвориться,
позже хлещут слюнки.
Так и рыба, что ей пьяной,
радуется доле,
егозит на глади рьяно,
хвост пока на воле.

Тут как раз ее бери,
хоть крючком, хоть сетью,
будет рыбье попурри
радостью и снедью.
На столе и вешелах,
вялена и пряна,
и в костре на шампурах
обольстит гурмана».

Тесть внимает речи друга,
в банку крошек накрошил,
замесил с червями круто,
сверху водкой освежил.
Подкормил свое местечко
и работа всласть пошла,
успевал кроить подсечку,
нет чудесней ремесла!

В короб валится рыбешка,
всех мастей и всех пород,
глаз горит, не до ночлежки,
резвый стал водоворот.
«Дед, шабаш, иди на чарку,
тару кто попрет домой?
Сам лаптями будешь шаркать,
с полной пайвой за кормой!

Надорвешься с ношей грузной,
лекарь очень далеко,
жадность может быть конфузной,
излечиться нелегко.
Ну, давай к огню поближе,
стынет добрая уха,
рыбка — пальчики оближешь,
да и водка неплоха!»

Отоспались на природе,
отдохнули еще день,
знак погоды бесподобен
шевелиться дюже лень.
Все же подняли лодыжки
и поклажу водрузив,
кто на плечи, кто под мышки,
мелким потом оросив.

Путь в деревню оказался,
потрудней и подлиней,
тесть с рыбешкой умотался,
помощь клянчил у друзей.
Вот родимая тропинка,
на порог избы ведет,
небо кажется в аршинку,
завершен крутой поход.

Настя тонкая хитрица,
в день мужского удальства,
тихо с лаской восхитилась,
сим поступком мастерства.
Разобраться с рыбной кручей,
мужичков, детей, друзей,
вовлекает всех до кучи,
чтобы было веселей.

Две недели как денёк,
пролетели словно птица,
уникальный стерженёк
в том семействе сохранился.
Все проблемы сообща,
разрешают дружно,
от того поет душа,
что семья радушна.

Все покрасили заборы,
прибран дом и прибран сад,
как приятно кинуть взоры
на труды румяных баб.
Мужички щей не хлебают,
нет резона отставать,
неурядь в хлеву латают,
чтоб скотине зимовать.

Славны нынче вечера,
разговоры в меру
и картошка у костра
лучшая премьера.
Час разлуки настает,
вроде грусть невинна,
только сердце в клочья рвет,
под грудной пластиной.

На перроне расставанье,
женские мокрые глаза,
к детям пристально внимание,
слишком буйно егозят.
Проводник билеты тусит
загоняя люд в вагон,
тот багаж усердно грузит,
скоро пуст будет перрон.

Занесли в купе подарки,
сласти и соления,
будут в граде вечера,
полны вдохновения.
Федя крепко руку жмёт:
«Приезжай братишка,
нас зимой охота ждёт,
да рожай сынишку».

Прозвучал гудок надрывно,
будто что-то       оторвав,
закачались рельсы мирно
и отправился состав.
А Федот обнял жену,
посадил сынишку:
«Нам бы девочку одну,
скромну шалунишку».

Расплылись мужские рты
в сладостной улыбке,
«Ох и наглые плуты,
вы не сильно прытки?
Не внимательный Федот,
правится фигурка,
будет вам на Новый год
милая Снегурка!»




На острове Хонсю.  (песня-шутка)   (К содержанию)

А на острове Хонсю, (припев 2раза)
все ОК и все сю-сю!

Кареглазые молодки,
по любови очень ловки
нарожали хонсюсят,
те пищат и есть хотят.

Припев

Нет покоя дедкам, бабкам,
малышня грызет украдкой
чемоданы, утюги,
деревянные башмаки.

Припев

Узкоглазые малышки,
будто бешены мартышки,
сотрясают дом и сад,
бьют соседей из засад!

Припев

Гладко выбриты парниши,
занимают бизнес-ниши,
банки множат, воротят,
чтоб кормить своих сунят.

Припев

Кто без банка -
сразу в море,
со стихией нервно споря,
тащат крабов из воды
все для силы детворы.

Припев

Созревают боевиты
самураи деловиты,
Перл Харбар замочить,
янок-тварей проучить!

Припев

После акции такой,
собираемся гурьбой,
будем дружно танцевать,
пить саке и гарцевать.

Припев

Гордость нации великой
в воспитании разноликом,
и любви к стране родной,
если нужен — будет бой!

Припев

Бандерлогов изловили
и воришек посадили,
экономику подняли,
ну ни сколько не устали.

Припев

Вот такой народ Хонсю,
все у них всегда сю-сю,
а секрет на тот успех,
встать по утру раньше всех!

Припев

Сибко осина хосю (с акцентом)
зить на острове Хонсю!
Ведь на острове Хонсю,
все в ажуре и сю-сю!

 А на острове Хонсю,
 все ОК и все сю-сю…
   и все сю-сю…



Я эту женщину люблю. 
(К содержанию)

Ей локоны качнул с реки нежнейший бриз,
она мила, ей в пору, очаровывать на бис,
накат речной волны на брег песчаный,
выносит пенный снег в период ранний.

Искрятся пузырьки в лазурье радуг,
у водной глади несравненных падуг,
любой из них, как миг из жизни вспыхнет,
расплещет крохи счастья и утихнет.

А следом, очередь придет другого,
сорвёт вуаль, что стоит дорогого,
и обнажит любовь душевного порыва,
желаний страсти ангельского взрыва.

Мы для судьбы удачу в юности храним,
лиричной сластью сердце бередим,
я заворожен благолепием до срока,
ее красой и нежным взглядом ока.

Ещё мне не сказала да, и не сказала нет,
адреналином бьётся в жилах будущий ответ,
за счастье данное судьбу благодарю,
я без сомнений эту женщину люблю.

Сравнить так хочется, с вечернею зарёй,
быть может, несказанно гордою ладьёй,
с приветливым лучом от сердца солнца,
с невинной девой, сидя у оконца.

С целительною влагой в зной палящий
и яркою звездой в туманности парящей,
с лесным, кристально чистым родником
и первородного тумана вьющимся дымком.

Но нет нужды в сравнении воспалённом,
к небесным божествам вести влюблённых,
земная женщина из плоти и крови
всех благ достойна в искренней любви.

Раскроет тайну женственности блик,
душевного богатства образ многолик,
любимые черты находят отраженье
в потомстве славном олицетворенье.

Божок босыми ножками протопал по душе,
определил нам место в звездном витраже
и две судьбы в одну сложил на счастье,
заботой наградил альковной власти.

За благосердие к ногам её склоняясь,
сердечной теплотою наслаждаюсь
и за терпение во век благодарю,
я без сомнений эту женщину люблю!

 

Мысли вслух…   (К содержанию)

Прекрасна все же жизнь земная, так редко ценится людьми,
как книгу времени листая, я вспоминаю дни свои.
Влюбился юношей пытливым, а позже добрым молодцом,
в бескрайной Родины мотивы, и дом, построенный отцом.

Реки спокойной постоянство, березок белых дивный стан,
черемух нежное убранство, талант у птиц, что богом дан.
Я восхищаюсь мудростью природы, где краски все соблюдены,
где есть душа, где есть свобода, где все и всем одарены.

Цветной костер из листопада, речную гладь и ширь родных полей,
казалось большего не надо, любить подруг и преданность друзей.
Стрижей летящих, где роятся мошки и сена тонкий аромат,
люблю я запах жареной картошки и свежий лук, что с грядки снят.

Великолепием обильным и сладким бременем гнетен,
умом, фортуной, превосходством, я был всевышним наделен.
Как мало взял я из того, что жизнь мне щедро предлагала,
не смог объять всего-всего, и времени так жутко не хватало.

Но все же, есть о чем сказать, есть чем гордиться не стесняясь,
трудов итоги показать, за звездами гоняться не пытаясь.
Вся жизнь сюрпризами полна, хороших много и не очень,
Стрела болезни холодна, разила, не смотря на осень.

Сентябрь месяц, день рожденья, спешит поздравить вся родня,
диагноз жесткий без сомненья, стал мир несносен для меня.
Я верю, не смертельна рана и на рассвете канет в ночь,
мне снова улыбнется мама и с нежностью обнимет дочь.

Спадут смятенья и тревоги, родного, близкого лица,
по-женски не предаст в дороге, и выпьет чашу до конца.
Люблю отчаянно и нежно, в душе всегда боготворю,
прижав ее к груди как прежде, я слов так мало говорю.

Прекрасен лик, щедра душа, великолепны материнские инстинкты,
взяв на руки святого малыша, как богородица сошла с картинки.
Есть жизни новый ручеек: сын сына породил — продление рода,
пусть будет путь фамилии далек, светла, добра его дорога.

Прости мне господи грехи, когда я молод был, и глуп, и безрассуден,
с колен подняться помоги, себя кляну, за слабость в течи буден.
С высот прожитых лет осознаю и вторю — жизнь прекрасна,
еще сильней ее люблю, и все что сделал, было не напрасно.

 

Посвящение дочери.   (К содержанию)

Я долго ждал, того счастливого мгновенья,
как голос подала, во время фазы откровенья,
вот дар судьбы, с приятым звукорядом,
ты вышла в свет, под Божием приглядом!

Тебя уже любил, когда еще в утробе мать,
носила возле сердца, готова и на чудо уповать
и твердо верить, что свобода золотого детства,
осуществится в благоденствии наследства!

Я с нежностью ласкал и пеленал, садил на плечи
и с трепетом впервые услыхал, осмысленные речи,
пора учиться, время шло, но ты, ни в чем не виновата,
что так здоровье подвело, и перспектива витиевата.

В народе говорят: — «Родится в мае — маяться по жизни»,
от зависти придумали слова и суть их в дешевизне,
ты ближе всех нас к Богу, в этом есть спасение
и тем гордись, ниспослано нам сверху провидение.

Кристальный взгляд, чиста, наивна, нет греха теней,
из подсознания выводишь на картины купола церквей,
так создан мир, страдают дети за огрехи предков,
что в безсознании иль глупости, свершаются нередко.

Не думать о себе — людским порокам нет ограниченья,
от не учения, воспринимаем жизнь как развлеченье,
величия ответственности нет, за судьбы ближних,
но высший суд оценит, тяготы поступков нижних.

Неведомую нам, создатель роль рисковую назначил,
нести сей крест, как видно, долг не весь еще уплачен,
на сколько сил мне хватит поддержу в значенье,
во искупление грехов в последней капле истеченья.

С душою ангела, моя кровинка – прелесть, несомненно!
Приносишь радость в дом и тем благословенна,
при встрече, сердце бьется в горле, как ты обнимаешь,
живет ликующая, неприкрытая любовь, — вдруг понимаешь.

При расставании, струится боль как слезы водопада,
чтоб не казаться слабым, прячу чувств своих армаду,
моя пленительница, чистый изумруд — я вновь отмечу,
мне дорог каждый миг с тобой и радостнее встреча!
 
Гостей любя в преддверии торжеств, так славно оживаешь,
подарками, открытками ты всех домашних утомляешь,
за праздничным столом, любимых блюд испить, искушать,
с неменьшей жаждой сказки, на ночь любишь слушать.

И скуку в праздник превратить, по женски баловница,
стремишься макияж поправить, надушиться, нарядиться,
играть с тесьмой, пасьянс и пазлы все разложить,
с причудливым мотивом красоты, рисунки можешь множить.

В обители мирской нет слов, поведать о всех чувствах,
как я страдаю, как люблю и обожаю до безумства,
как благость, вместе плен и рай, мой клад бесценный,
я принимаю все как есть, надеясь, — мир же совершенный.

Но грустью я безмерною томим, ты в жизни крепостница,
познать щедрот любви другой и радость материнства,
не сбыться, то завещано судьбой, — мы будем рядом,
ты вышла в свет, под Божием приглядом!

 

Рыжая любовь.   (К содержанию)

Вечерний город, улицы остыли,
за ворот лезет хладный ветерок,
со снегом вперемешку листья золотые,
и где-то                     вдалеке маячит огонёк.

Бреду в ботинках полувлажных,
дороги мокрые у слякоти в плену,
ищу среди домов многоэтажных
кафешку тихую и девушку одну.

Её увидел вечером случайно,
небесных глаз сразила красота,
улыбка доброты необычайной
запала в душу медом навсегда.

Рыжеволосая, с прелестной статью,
как солнце излучает теплоту,
официантка тайной властью
всем дарит сердца широту.

Счастливый день, беспечности отрада,
все посетители давно уж разошлись,
кафе пустое было нам наградой
и для общенья, темы общие нашлись.

Не замечая время, говорили долго,
смеялись много, с нежностью шутя
и прибирались в зале неохотно,
поступками невинными чудя.

Рабочий день закончен, мы свободны,
поправив рыжих локоны волос,
в прекрасном настроении беззаботных,
небесным сводом насладиться удалось.

Рука в руке, нетороплива поступь,
рассвет играет бледной синевой,
горячих губ касаюсь я на ощупь,
любви блаженство ощутив впервой.

Я не забуду трепета в дыхании
и дрожи в теле от нежнейших чувств,
и чистых слез при расставании,
и пустяков в мечтании безумств.

Мне яркие мгновенья греют душу,
уютного кафе пленящий аромат,
ход поисков, конечно, не нарушу,
хоть путь немного трудноват…

Разлука сердце болью наполняет,
бутик на месте скромного кафе,
«Куда перевели, никто не знает»,
-ответил бомж, немногим под шофе.

Мой долгий поиск не был безуспешен
свершилось чудо, я опять рожден,
любой поступок будет тщетно взвешен,
мы не расстанемся, я твердо убежден.

Осенний холод до последней жилки
пронзил бусой, но нет помехи в нём,
там за стеклом, рыжеволосая снежинка
разнос роняет, необычным днём.

Сорвав передник, мчится мне навстречу,
без памяти лечу и я, сметая интерьер,
роняю руки юности на плечи
преодолев, очередной барьер.

Вот сладкий миг, в объятиях кружимся,
бурлит любви, неиссякаемый родник,
людей не замечая, поцелуем насладимся,
отрады мир настал и он велик!

За чашкой кофе лето вспоминая,
мне шепчешь: «Как же долго я ждала»,
«Как долго, я искал тебя родная,
и счастлив, что ты чувство сберегла».

Любовь хранить до самого истленья,
дышать синхронно без фанфар,
мы не упустим жизни упоенье,
судьба дала нам божий дар!

 

Басня. О мечтах и реалиях.   (К содержанию)

Учитель спрашивал своих учеников:
«Каков век жизни у земных цветов?»
Один ответил: — «Знают все на свете,
живут, пока есть солнце на планете».

Другой добавил: — «Теплый климат нужен,
цветы не переносят зимней стужи!»
— Про влажность почвы, третий уточнил,
четвёртый, силу освещения хвалил.

Не позабыли расписание подкормки,
про сорняки, вредителей, возгонку,
про семена, болезни, пересадку,
очистку листьев и грунтовую закладку.

И многие из фактов обсуждения
для практики, достойны уважения,
неисполнение тех пунктов неучтённых,
причиной станут смерти причинённой.

Последний, выслушав такие заключения:
«Послушайте друзья, какое заблуждение!
Вы посмотрите, под окном растёт ромашка,
в возданной суе, не нуждается бедняжка!

Принцесса, жёлтым бархатом пленяет,
и тонкой вязью в ожерелье удивляет,
прозрачных лепестков, узор волшебный
в гармонии, со станом безмятежным!»

Цветочный век, увы, совсем недолог,
вас заверяю я, как и любой биолог,
весною расцветёт, а осенью завянет,
лишь только летом, запах одурманит.

Трезвон людей ромашки услыхали:
«С весны стоим и горести не знали,
в речах мыслителей нелепости довольно,
немало выводов дано о нас, крамольных.

Мы совершенные создания природы
и нет в округе непреклоннее породы,
дожди нас гнули и жара испепеляла
и даже молния когда-то                          расщепляла.

Мы знаем толк в невинной красоте,
тепло и радость дарим в доброте
и прав последний в утверждении:
«Цветочная любовь — не заблуждение!»

Раскроем лепестки, так будет вечность,
нам не страшна природная беспечность,
мы первозданный ангельский исток,
суть этих фраз отчаянно голубок.

Мы лучшие цветы на белом свете,
нет доблестней гадалок по примете,
святою простотой любимых окружаем
и запах тонких ароматов обнажаем.

Как ангелы спустились мы из рая,
слилась с небесной, красота земная,
создатель наделил поэзией с рожденья,
ласкаем взор и роскошь пробуждения.

Мы — дивный мир на золотой поляне,
из белой, жёлтой и зелёной ткани,
все соткано с изыском и куражом,
сравнится нечему с величием пейзажа.

Пока цветы и люди бурно рассуждали,
гнилые доски от заборчика отпали,
губя копытом прелести пейзажа,
глупей, страшней реального миража.

Дошла и до ромашек, сонно позевнула,
шершавым языком под корень их слизнула,
пришла беда, конец цветной мечте,
корова верно, остается в правоте.

Мораль сей басни расскажу вам вкратце,
как ни планируй, ведь обидно станет братцы,
нелепый случай оборвёт задуманные цели,
а может, просто жизнь, окажется в прицеле.

Не полагайся слепо на судьбы удачу,
ставь целью в жизни сложную задачу,
глядеть по сторонам, имей приборчик,
отремонтируй, например, гнилой заборчик!


 

Басня. Не будите спящего зверя!   (К содержанию)

В семье мышиной нынче пополнение,
в кладовке тёмной, стаи укрепление,
ещё без шерсти, но уже с надменом,
родился малый, в позе супермена.

Счастлива мать и предки все в угаре,
здоров сынок и дифирамб в разгаре,
вокруг него ступить, ведь места нет,
рожденья, продолжается банкет.

Мышонок рос, ему все потакали,
он не дурак, характер в радикале,
кто замечание свершит из той каморки,
презрительно глядит с высокой кофемолки.

Нелепой выходкой, шутя, гостей забавит:
шутя, седой бабуле, хвост придавит,
кого-то грязью обольёт, шутя, случайно,
шутя, рюмашку со стола смахнет, необычайно.

На шутнике растущем, мышцы расцветают,
собой доволен он, семьи не замечает,
но накопить ума, нисколько не стремиться,
одна забота — жрать и веселиться!

Дремал на тюфяке спокойный кот,
хотя он сыт, но зреет антрекот,
мышиная семья забыла осторожность,
бездумно веря в шутника породность.

В кладовке не на шутку, шум и гам,
припасы бьются — форменный бедлам,
и страсти закипели до предела,
на столько сильно, стая обнаглела.

Притворный удалец уже стремиться,
за хвост таскать и за усы вцепиться,
пред носом ходит у кота, каков смельчак,
силен, как видно, храбрый весельчак!

Тот шум безумный, разбудил зверюгу,
кота волнует: — «Кто же бьет посуду?»
открыв глаза, он взору не поверил,
в прямом прыжке количество измерил.

Сто бусинок мышиных, нашему герою,
казались сказкой — чёрною икрою
и началась охота, не жалея слабых,
металась только шерсть в кошачьих лапах.

В каморке не осталось мизансцен,
ничто не помогло, … ни супермен,
нет больше стаи, нет и серых ликов
и не услышать более писклявых криков.

В любой из басен, есть один мотив,
в моем суждении — двойной аперитив,
суть первой мысли всем нам очевидна,
— родителей забота гноевидна!

Воспитывать в потомстве дух и тело,
любовь и гордость, знания — умело,
почет и уважение к сединам,
тогда сын будет в обществе любимым.

Здесь всё наоборот, — пустили по течению,
не контролировали чувства и влечение,
а вырастив, в итоге, сильно удивились,
но, как же так, семейством поплатились!

Вторая мысль звучит аккордом в гамме,
не надобны слова в финальной драме,
даж если ты искуснейший хитрюга,
не следует будить уснувшую зверюгу!

 

Я не люблю.   (К содержанию)

Претят понятия в душевной глубине,
хочу сказать, что ненавистно мне:
я не люблю глубоких потрясений,
падений не люблю и вознесений.

Я не люблю бардак в семье, в стране,
законов писанных нелепо в болтовне,
я ненавижу подхалимов, лизоблюдов,
типажей мутных, так же правдолюбов.

Я не люблю мужчин, что женщин обижают,
скандалами в ночи усердно досаждают,
гордятся мнимой силой, в самом деле
— моральные уроды тлятся в бренном теле.

Детей калечат, комплексы внушают,
верх превосходства ложного вкушают,
ночного бреда пыл исправить по утру,
любви накинув маску, бойко словотрут.

Нет хуже образа завистников, мрачней,
чиновников усердных, в лоне ловкачей,
я не люблю, кто сопли мажет по щекам,
и тех, кто безрассудно верит дуракам.

Я не люблю, кто нос сует в мои дела,
читает письма, дарит мысли от мурла,
кто извращает правду истины простой,
горланя, ложью поливает, с хрипотой.

Я не люблю, что мои вещи без вопроса,
берут, используют до крайности износа,
забудут возвратить, иль положить на место
и позже извиняясь и виляя неуместно.

Я не люблю любезных личностей и добрых,
что за спиной ведут себя скотоподобно,
с притворством глядя в душу и газа,
в них ядом ревности всё прыщет железа.

Я не люблю, безвольных, легковерных,
наркош и торгашей в стезе безмерной,
тошнит от чванных с барышами толстошей
и с детства ненавижу утлых алкашей.

Я не люблю альфонсов, чья природа,
жить на халяву — подлинность урода,
в одной линейке с ними, твари голубые
и педики маститые, на голову больные.

Я не люблю, кто выдает пустые обещания
и тех кто обрекает люд на обнищание,
наворовав могучее народное богатство,
понятья не имеют в части меценатства.

Я не люблю, кто разлагает психику детей,
по педофилам плачут тысячи плетей,
а лучший способ для хозяйства эротина,
для их голов, всего приятней гильотина.

Я не люблю, слепой родительской любви,
переизбыток чувств на перспективу ядовит,
рациональность в воспитании как дозатор,
для подрастающего поколенья лучший фактор.

Я не люблю свободу, хваткой панибратства,
а также плагиата, лиходейства и пиратства,
чрезмерного вниманья не приемлю и опеку,
все это здравому не нужно человеку.

Я не люблю упреков, криводушных щебетанье,
бессмысленных идей слепое начинанье,
я не люблю обилье проволочек и безделья,
бесплодных рассуждений психовоспаленья.

И одиночество мне чуждо, сильно угнетает,
мечты и сущность черным пеплом покрывает,
и если нет по духу близких мне людей,
я бесполезен так, что мертвого мертвей.

Я не люблю, кто жалуется, плачет и скулит,
кто крутит механизм чужой, как сателлит,
кто в рот глядит и прихоть исполняет,
кто глаз мозолит, совесть расчленяет.

Наш мир кипит в сплошных антагонизмах,
идет война стихий в детерминизмах,
добро и зло, как тьма и добрый свет,
где слово да, имеет свой авторитет.

Так в жизни мудрой есть альтернатива,
не тратьте нервы, больше позитива,
в коротком веке нужно быть счастливым,
творить добро и мыслить справедливо.

Вселенские весы дают на выбор человеку,
быть подлецом иль двигаться к рассвету,
в сих мирных чашах вложен чудо абсолют,
каков курс выбрать, люди сами сознают.

Второй попытки уж наверняка не будет,
в конце пути, дела господь рассудит,
откладывать благое на потом опасно,
упустишь время, будет жизнь напрасна!

 

Как Кощей свтаться ходил   (К содержанию)

Вышел Леший на лужайку
поиграть на балалайке,
глядь, Кощеюшка сидит,
с грустным видом и молчит.
А вокруг краса-природа,
травка, воздух и свобода,
рыба в речке веселится,
солнце радостно светится,
птицы весело поют,
муравьи везде снуют!

«Эй, Бессмертный, что случилось,
аль беда кака, аль гнилость,
аль опять иглу в яйце
спёрли спрятану в ларце?
Может, съел чего не то,
аль собрался далеко,
может тело увядает,
лихорадка донимает,
чтож кислишся сильно так,
расскажи мне всё, чудак!

Тыщу лет, с тобой знакомы
мне не нравятся симптомы,
может дали по сопатке,
с головою не порядке?
Может золота нехватка,
как то, смотришься несладко!
Знаю, тяжко в подземелье,
разгонять тоску, похмелье,
не попеть мерзких частух,
не пощупать молодух» …

«Ох, Лешак, задел живое,
настроение — горевое,
в правду, тошно под землёй,
плащ проеденный мышнёй,
затянуло паутиной,
все живут на дармовщину,
не хотят трудится слуги,
я кручусь как в центрифуге!
Надоело их гонять,
новых что ли, мне нанять?»

«Да-а браток, больша кручина,
не горюй ты саричина,
нету времени нытью
песнь весёлую спою,
ведь не зря же инструмент
я имею, сей момент!
Снимем стрессик вековой
пляской, горькою водой!»
— Забренчал, приноровился,
вот запел и в пляс пустился.

А уставши сел бухнуть
да суждение развернуть:
«Ты в депрессии костлявый,
износился, шепелявый,
надо молодость вернуть
младо-яблоко куснуть!
Трон покрасить, постираться,
в царстве приданном прибраться,
натереть во блеск корону,
отлучиться от жаргону!

Ты мыслю свою раскинь,
в мире много герцогинь,
коли хошь, чего добиться
тебе надобно женится!»
— Так хмелея на лужайке,
засыпал Лешак в фуфайке …
А Кощей внимая слогу
размышлял о диалоге:
«Впрямь бардак твориться в царстве,
от того-то все мытарства.

Сам за всем века слежу
мне б в семейство госпожу!
Уж она по бабским свойствам
занялась благоустройством,
я б не мучился — бобыль,
вот однако, добра мысль!
Просыпайся бес косматый,
и фиксируй угреватый
ты давай Лешак не в службу,
поищи невесту в дружбу!»

Оживился вдруг Кощей,
стал он сердцем веселей,
от такой приятной думы
зазвенели нутра струны:
«Черноброву, кареглазу,
чтоб ни с кем, ни-ни, ни разу,
чтоб плясать могла и петь,
над посудою корпеть,
шить, вязать, детей растить,
лошадёнку укротить!

Чтоб до пояса коса,
благозрачны телеса,
чтоб авто водить умела
и без дела не сидела,
чтоб мила была, добра
и очаг мой берегла,
чтобы гости обалдели,
не видав красы до селе,
чтоб горда была, верна
мне на долги времена!»

«Ты Бессмертный с дуба рухнул,
не сыскать такой, опухну,
надо в чем-то                              уступить,
думай прежде, чем вопить.
Ведь была когда-то                          жинка,
белолица и с живинкой,
народила красну дочь,
стало жить совсем невмочь,
так и сгинула бедняжка
по твоей вине костяшка!

До краев дошла колючесть,
дочь ждала така же участь,
ты кровинку бредом донял
и потомство проворонил,
убежала от тебя
молодца свого любя.
Вот не помню кто царевич,
толь Иван, толь Еремеич …
одинок сидишь, рюмяя,
да житуху проклиная!

Ладно, есть одна девица,
на опушке, озорница,
все умеет, много знает,
на метле своей летает,
смуглолица вековушка
с автономною избушкой,
на куриных, на ногах
ей досталась на торгах.
Может бегать, может спать,
дверь чужим не открывать.

Может прыгать по болоту
добираясь на охоту,
дверь одна, одно окно
и в избушке той темно,
печка есть, труба такая,
что со ступой вылетая,
не запачкавшись, в три маха
колдовством чудит деваха,
есть помошники у ней,
гуси, пара лебедей.

И Кикиморы в опоре,
да Горыныч на заборе,
ну так как, люба невеста?
Можем двинуться к насесту!»
«Слушай, бесый лесовик,
я так быстро не привык,
ты сейчас кого хвалил,
транспорт, девку, гамадрил?
Надо взвесить акуратно,
чтобы было всё понятно.

Я давно уж не женат
так что, девка мне нужна,
по порядочку начнём
заниматься бытиём.
Говорят, она строптива,
и горбата и ревнива,
да годков уж ей немало,
корволольчик принимает,
в ступе спит, не на постели,
червяки живут на теле…

Как с грязнулею такой,
буду жить я, бог с тобой!»
«Слухам меньше надо верить,
Коша, мне ли лицемерить?
Ну годков ей много, что же,
молодильное поможет,
стопроцентный сок вкусит,
спинку разом распрямит,
влас причешет, маникюр
изготовит под кутюр.

В баньке пару поддадут,
все пиявки отпадут,
сам увидишь, выйдет дива
и румяна, и красива,
не сыскать невесты лучше,
в жизни будешь, неразлучный!»
«Ну, ты леший молодец!
Глаз раскрыл, а я слепец,
я то, было загрустил,
счастье чуть не упустил!»

«Да Бессмертный, ты дурак
там, приданного аншлаг!
Ступа — транспорт радикальный
для полётов уникальных,
не заметна для радаров
достается тебе даром.
А метла, бери — мети,
на неё садись — лети,
с грузом также, али без,
просвистишь, меж веток в лес.

А следы, так заметает,
банк возмёшь и не узнают!
Про избушку речи нет,
она кибер — не секрет!
Сколько воры не ломились,
все попытки провалились,
даже двое из ларца
не смогли сломать кодца,
трубу — тоже не открыли,
все компьютеры спалили!

В доме, девка как скала,
как хотел, ни-ни, цела,
может петь и танцевать,
надо быстро кольцевать!»
«Уж не знаю, щас аль позже,
придержи-ка Леший вожжи,
не одна же на планете,
есть еще кто на примете?
Ты скажи мне напрямик,
а то выбор невелик».

«Коша здравствуй, мой родной!»,
— выгребает Водяной,
«Я под водной гладью кушал
и случайно спор подслушал,
ты бы сваху — Лешака,
отстранил от дел пока.
У меня есть лучше девы,
ты бы слышал их распевы
и причёски ниже попы,
и стройны как антилопы!

Ни одна, ни две, ни три,
выбирай себе, смотри!
Все, красотки молодые
и пловчихи удалые,
нет нежней их губ услады,
эротичны их глиссады,
коль груди их прикоснуться,
можно долго не проснуться
и во сне питать блаженство,
вот где братец совершенство!»

«Нет сопливый, уж постой,
не возьмешь нас наготой»,
— Леший бьётся, матерится,
рыжий чел его багрится,
«На русалок я смотрю,
как вести их к алтарю?
Нету ног у них, и что же,
под пупом все в рыбьей коже,
как же Коша будет еть,
коли не на что смотреть?

Что Русалка, что Водница,
что Купалка, Омутница,
всех их как не назови,
рыбы полностью внутри!
Как ты смеешь предлагать,
прыгай в лужу, «твою мать!»
Водяной — интелегент,
отпускает комплемент:
«Волосня то, посмотри,
и снаружи, и внутри!

Где же разуму вместиться,
одна похоть в тебе тлится,
где же страсть, и где же чувства
и любви порыв безумства,
обожание и влюбленность,
где влеченье и смятённость,
где романтики истоки?
У тебя же всё пороки,
знать одно, — прильнуть вслепую,
к любой щели, глазируя!»

«Водяной, линяй в момент
кончен твой ангажемент,
мы тут умников-пророков,
враз сушили раньше срока!»
А тем временем, Бессмертный,
проводил разбор экспертный,
взвесил «за» и «против» тоже:
«Вроде бабы — все похожи,
но какую в жены взять?»
— В тупике сидит опять.

Тут Горыныч подлетает
и закуску всю сметает.
«Ты трехглавый на халяву
всё схомячил без приправы,
я за дерзость такову
фюзеляж тебе помну!
Мы тут мирно отдыхаем,
планы строим, плутни маем,
ты сродни противным мухам,
вечно лезешь с толстым брюхом!

Знать не зря, башки рубили
шестиглазому верзиле!»
«Ты лохматый одуванчик,
рот прикрой, хмельной болванчик»,
— тут втора глава кивнула,
третья скромненько икнула,
и остался с лысым плешем,
опалённый Змеем, Леший,
«Коль захочешь продолжать,
шашлыком будешь лежать!»

Убедительно, толково,
объясняет Змей в полслова:
«У меня своя система,
загорают все-е без крема!
Ну, чего молчим, давай,
в чём проблема то, рожай!»
— Леший гордо отвернулся,
с тупика Кощей вернулся:
-»Не могу никак решиться,
пожениться, утишиться,

красть, не очень бы хотелось,
в тыщу лет уже приелось,
чтоб не строить балюстраду,
по любви сегодня надо!
Ты летаешь далеко,
как там за морем, легко?
В трех башках полно идей?
Их выкладывай скорей!
Ладный путь мне посоветуй,
есть невеста на примете?»

«Есть конечно, не одна,
Птица-жар, весьма модна,
в девку может обратиться,
вот на ней могешь женится,
иль голубка, та, чью кожу,
Ванька-дурный уничтожил,
все за тридевять земель
поживают без потерь.
Только надо торопиться,
ведь туда толпа стремиться!

Все хотят, иметь красивых,
стройных, любящих, игривых,
непременно с волшебством,
белых ручек мастерством.
Есть ещё одна эстетка,
Синя-птица, сердцеедка,
только видят её редко,
незаметная кокетка!
Всё чего-то                          тормозил,
сам бы лапку попросил!

Как надумаешь, найдёшь
или слуг своих пошлёшь,
а теперь мне недосуг,
навещу Яги подруг».
«Улетел червяк зеленый»,
— молвит Леший, опаленный,
«Ты прикинь, какой то бред,
тебе выродил на свет!
Предлагает куриц разных
этот выродок трехфазный!

Блин, с такою гиподермой
культивируй птицеферму!
Может, ты захочешь крякать,
иль иголку в яйца прятать,
ненароком, сам сожрёшь
и от случая помрешь!
То, что слизень предлагает,
с рыбой спать — о сём мечтает,
ты чего, икру молокой
поливать будешь в болоте?

Коша, как тут не крути
с Бабкой-Ежкой по пути!
Собирайся поскорей,
коль не хош красть дев людей.
Надень фрак, иди побрейся,
духолончиком облейся,
чтобы с бабкой замутить,
стоит галстук прикрутить,
лапти нужно поменять,
да пошли, Ягу пленять!»

«Я готов, дружище Леший,
посмотри-ка, всё без брешей?
Чтоб в лесу не осрамиться,
я-ж иду к Яге, жениться!»
«Всё нормально, отшвартуйся,
улыбайся, не сутулься,
видишь как с недавних пор
на башке блестит пробор,
благо вовремя подстриг
этот долбанный тройник!»

И отправились два друга
для Кощея брать супругу,
встрепенулся шумный лес,
всех волнует интерес,
ну, как власть теперь сменится,
как пойдет, куда стремиться,
зверь трясётся, гнус копнится,
выступать, аль хоронится,
птицы стали реже петь,
живность прячет свою снедь.

Кикимошки не теряясь
в знойных леди превращаясь,
строгих путников лобзают
из болота вылезая.
Вот Кощей уже размяк,
не противится никак,
то одна, а то другая,
и фактура товарная,
все умеет, много хочет,
порножизнь уже пророчит.

«Эй, костлявый, прибодрись,
не сюда мы собрались,
к Кикимошкам — проституткам
ты нырнёшь в любые сутки,
твоя цель сейчас другая»,
— в спину тощего толкая:
«Ты не будь таким балбесом
нам идти ещё пол-леса,
доберемся до опушки,
ну, а там уже избушка!»

Отмахав последни кряжи
и почистив камуфляжи,
на траву упали оба,
сил поправить, и к зазнобе.
Вот полянка, вот изба,
вот куриная нога,
когти крашены по стилю,
стены в избранном текстиле,
фешенебельна резьба,
кровля модная, труба.

«Наконец-то мы на месте,
всё, давай, звони невесте!»
«Нету кнопки со звонком,
как же в дом мы попадем?
И крыльцо здесь далеко,
надо прыгать высоко.»
«Для чего ей друже, кнопка,
тут програмна установка,
говорю же, изба-кибер,
для дозвона, нужен биппер.

Здесь всё просто, вот смотри,
всё в коробке, там внутри»,
— новый гаджет достаёт,
на каки-то кнопки жмёт,
тут изба зашевелилась,
вокруг оси обратилась
и осталась так стоять:
«Надо коды поменять!»,
— и опять, пошла работа,
не проходит без бойкота …

То присядет, то скрипит,
Поворотится — молчит,
то начнёт по кругу бегать,
а то вовсе кукарекать,
то летать начнёт, то прыгать,
то мотать, трубою пыхать,
то топтаться, то мурлыкать,
то в серьёз, по детски хныкать.
Утомился Бес лесной,
пред избушкой лубяной.

«Семь часов над нею бьёмся,
может проще — дозовёмся,
будет в редкость зашибись,
эй, кто дома, отзовись!»
Вдруг окошко открывает,
там бабуля и икает:
«Заморили, тупы гости,
укачало стары кости,
ох, тошнит меня недюже,
что вам надо, неуклюжи?»

«Мы пришли к тебе по делу,
устранить в судьбе пробелы,
ты избушку присади,
ну и дверь нам отвори,
дале будет разговор,
мож заключим договор!
Есть у нас вино мирское
да и действо сватовское,
за столом, все же удобней
рассказать тебе подробней!»

Бабка тут же, всё смекнула,
чем-то           в доме громыхнула,
зазвенела, зашуршала,
кудри ловко начесала,
лампу новую зажгла
села рядом у стола,
спустя время, дверь открыла
и коленку обнажила,
а от запаха шанель
Бес сподобился на трель.

«Ах какая ты красотка,
в поведении, так кротка,
выпьем рюмочку, другую,
за хозяйку дорогую!
Ты находка, чаровница
распрекрасная девица,
выпьем пяту, потом шесту,
за прекрасную невесту,
чтоб могла ты удивить,
надо водкой закрепить!»

«Посмотри, созрела баба
твоего Кощей масштаба,
веки томно опустила,
две коленки обнажила,
скоро будет варьете,
всё раскрыто декольте,
приступай немедля к теме
по сработанной системе!
Я лужайку посмотрю,
заодно и покурю».

Взяв, меж пальцев сигарету
и на ушко, по секрету
свой вопросик задала:
«Вот скажите, я мила?
Есть во мне каки изьяны,
опьянев, вы не буяны?
Я к любовному седлу
честь девичью берегу!»
Тут Кощей смелее стал,
красноречьем заблистал:

«Вы сударыня, всех краше
и квартирка в антураже,
все цивильно и пристойно
и фигурка очень стройна,
напряму скажу про честь,
тут неможно глаз отвесть!
Также транспорт есть достойный,
и избушка бронебойна,
враз врагу отпор приладит,
лихо лупит, беспощадит!

Я б хотел таку жену,
может даже не одну!
Вы простите, если нудный,
после …цатой, молвить трудно,
в прочи дни совсем не пью,
в пять часов, как штык, встаю,
царство шибко велико
править дюже нелегко!
Для бюджета и для сна
мне супружница нужна!

Кандидатов средь других
я один из дорогих,
коль дадите ладно-слово
будем жить весьма хипово,
благодать чтобы вкусить,
на руках буду носить!
Коль откажите в ответе,
есть другие на примете …
я рассчитывал на вас,
положивши глаз-алмаз!»

«Мне приято предложенье
стать супругой в продолженье,
чтобы было теме сбыться
нужно в койку уложиться,
время позднее уже,
солнце вон на вираже»,
— дверь закрыла, притомилась,
в сон глубокий погрузилась,
попирая запрещенье
хилый целится к сближенью.

На опушке рассветает,
кот посудины катает,
вдалеке орет петух,
плетью щелкает пастух.
Леший с ночи весь трясется
дверь никак не отопрется,
всю, проспал в гряде холодной,
весь озяб, совсем голодный
и бодун родил сушняк,
ну, ни справиться никак!

После пьяного угару
похмелится все бы рады,
полчаса колотит в дверь
разбудить хотит тетерь:
«Эй засони, просыпайтесь
и на разум вдохновляйтесь,
сколько можно у порога,
пожалейте хоть немного!
Не откроют раньше двух,
испущу я нынче дух!»

Заскрипела койка тихо,
дверь открыла дьяволиха,
оттолкнув с пути хозяйку,
натянув свою фуфайку,
громким звоном по столу
ищет водку Бесый-плут.
«Не шуми Лешак, не надо,
в репе сильна канонада,
ты бы даму пригласил»…
— глаз Бессмертный приоткрыл.

«Смрад проветрить дверь открою,
и окошко за спиною,
может быть еще трубу,
ну-ка, дай-ка кочергу!
Вдруг в избушке светло стало,
в бликах солнце заиграло
и Бессмертный во гляденьи,
не поверил заблужденью,
оба глаза-пятака
в нем признали дурака.

«Это кто гуляет в доме,
та, горбатая в трихоме,
половины нет зубов,
на руках не счесть грибов,
косолапая такая,
может тетка воровская,
чтоб чего-то           не пропало,
и хозяйка не рыдала,
Леший, то гнилое чудо,
прогони его отсюда!»

«Тише-тише, не скандаль
и в речах не зубоскаль,
сам вчера ей руку, сердце
предложил при скрытой дверце,
то жена твоя, ведь с ней
ночь провел без алтарей!
Я все слышал, хоть не сладко
было спать мне, в гнусной грядке,
и она тебе в ответ
разрешила, сняв корсет».

«Леший, ты всё перепутал,
даже ясно лилипутам!
У тебя в проборном месте
удалились мозги с шерстью,
видно Змей огонь метал,
выдул всё, не рассчитал.
Посмотри, гузинный сгусток,
вон он, шарится лангустом,
вот такой — не мог я сдаться,
уж подавно, перебраться!»

Тут вступилася Яга,
на Кощея налягла:
«Ты чего тут разорался,
водки лишней, чтоль набрался?
Ночью за ногу щекочешь,
а теперь меня порочишь!
Я девица, хоть куда
и критинов не звала,
вы полдня ломились в дом,
слышно было, всем, кругом!

Ктож идет к своей невесте
весь в помаде, словно в тесте?
Да и галстук дорогой
от ширинки вис метлой.
Все помяты, мох на шее,
на болоте хорошели?
Грядки полны борозды,
истоптали все цветы,
на лужайке испражнились,
так кака теперь вам милость?

Принесли бутылку мирной,
тридцать, выпили — имбирной,
всех гусей я в печь пустила,
на закуску двум дебилам.
Три скамейки надломили,
люстру с лампою разбили,
замотав сову в тесьмах,
согрешить, могли впотьмах,
после голые скакали
позабывши о морали!

А Кощею виснет срок,
курсом — прямо на восток,
лес валить и бревна плавить,
чтоб не смел, девиц бесславить.
Подведу черту сиделкам,
предлагаю добру сделку:
ты полцарства отдаешь,
либо в жены заберешь!
Ты Кощей, координатор,
действам здешним инспиратор!»

«Стой-стой-стой, не торопись,
слышишь Леший, заступись!
Неужели, в самом деле
столько выпили и съели?
Поломали что-то           вдруг,
и нагадили вокруг?»
«Успокойтесь други милы
не такие мы громилы,
щас все вспомним и обсудим,
все что было — не забудем!

Да, истоптана поляна,
грядки взрыты и деляна,
кто-то           там, в пылу экстаза
навалил без унитаза,
я так думаю — изба,
извратить все так могла!
Ты побегай-ка полдня,
полетит, не та слюня,
распахать деляну в ночь,
только киборгу всё в мочь!

И цветочки, не лопатой
— раздавил куриной лапой,
так что нечего рыдать
надо двери открывать!
У тебя подруг армада,
вот оставили помаду,
на костюме и лице
поздравляли о венце,
как могли мы отбивались,
от того то все помялись!

Галстук там же развязался,
он за веточки цеплялся.
Про спиртное я молчу,
тя обидеть не хочу,
я принес из строгих правил,
пригубить чуть-чуть, поздравить,
ты сама тут развезла:
водка, гуси, вертела!
А проводку сделать сложно?
Без лампад убиться можно!

Тут ты тоже виновата,
ведь в избушке темновато,
блюдо на пол, вот упало
и скамейку поломало,
от того сова спугавшись
люстру бухнула, лягавшись,
чтобы дальше не громила
мы тесьмой ее стремили!
А про голых — это спячка,
может белая горячка,

ты же много приняла,
вот, увидеть их смогла!
Дал ответ на все вопросы,
али есть ещё запросы?»
«Ты космач куда полез,
щас вот вырву ирокез!
Ты же всё перевернул,
толкования загул,
может, скажешь, что в обхвате,
друг не спал со мной в кровати?

Ноги мне не щекотал,
слов красивых не шептал?»
«Ты сама же предложила,
одеяло подложила,
у тебя одна кровать,
где же гостю ночевать?
Чё, не лезла в свою ступу?
Получилось как-то           глупо!
А ему приснился сон,
что Кощей сейчас, влюблен,

состояние такое
после пьяного упоя,
даж лопата или грабли
все чирикают по бабьи,
вот он лез полюбоваться,
обниматься, миловаться,
ведь к предметам не ревнуют,
даже с ними не флиртуют,
как же ставить сон в вину,
я Ягуша не пойму!»

Бабка вышла из себя,
ногти с пальцев, все сгрызя,
пригубив винца немного
заявляет двум убогим,
«Выметайтесь вон из дома,
жаждой мести я ведома!»
— Чрез секунду отлупив,
кочергу с метлой пустив,
полетели кости вниз,
шерсть за ними, чрез карниз.

Стол, скамейка, чашки, плошки,
словно массова бомбежка,
«Ох, скорей бы нам до лесу,
перебраться чрез завесу,
там за ветками хвои,
дом родной и все свои!»
— Долго шум стоял в избушке,
зверь сбежался на опушку,
поглазеть на чудну новость,
да на бабкину суровость.

Лес вздохнул, не будет смены,
не грядут нам перемены,
птицы весело запели,
заиграли вновь свирели,
лишь два друга ковыляя,
тазобедренным вихляя,
синяки лечить пошли,
кое-как санчасть нашли,
в ней спиртное осязалось,
тут до лучших дней остались.

Оклемавшись от чудес,
мрачно начал лесной Бес:
«Жаль, попытка провалилась,
да и как же так случилось?
Где-то нитку упустили
и за это нас побили,
не могу только понять,
что нам меры не принять,
мы могли ее отбить,
чародейство применить.

Ты Бессмертный, стаж богатый,
чо не юзал костеватый?
Прежде, всех своих врагов,
не пускал из острогов,
антипачных в казематах
всех гноил в меньших затратах,
кого в камень, кого в пень,
превращать было не лень!
А от чашек и тарелок
зло, свершил бы, недоделок!»

«Ну во-первых так нельзя,
не такой я гомоза!
Чародейство применить,
надо среду оценить,
уж потом по всем заслугам
кого в камень, кого кнутом,
кого в пропасть иль в ледник,
подождать, чтоб позже сник,
можно в гриб или зверюгу,
аль еще в каку тварюгу …

Трогать Ежку я не стал
потому, что переспал,
да к тому же слишком скор
был для нас ее отпор,
не успел я оглянуться,
как шматки с тобой несутся,
прямо на голову сверху,
тут уж братец не до смеху,
ноги надо в руки брать,
поскорее удирать!

А тебе я благодарен,
лихо бабку продинамил,
расписал фальсификат,
часом ты не адвокат?»
Может, как залечим раны
к Кикимошкам спозарану,
нам же нечего терять
мы свободные опять!
Ковырнем души нарывы
на развратные мотивы,

чтобы прежнее забыть
надо сильно покутить!
Там накормят, приласкают,
ни за что, не отпинают,
спать уложат и пригреют,
от таких утех добрею,
ничего совсем не жалко,
Кикимошкам — обажалкам!
Так пойдем туда дружище
в вековое болотище?»

«Погляди-ка, к Бабке-Ёжке
не осталось страсти крошки,
сидя в этой вот сторожке
больше любы Кикимошки?
Раз влечёт так сильно к ним,
ты придумай псевдоним,
нам бы надобно по лесу
применить секрет-завесу,
чтоб на следущих смотринах
не таскали за чуприну,

не пинали в зад ногой,
не махали кочергой!
Мы под именем другим
на болоте покутим!»
— Так шифруясь акурат,
направляясь на разврат
водку, тортик прикупили,
духолончик не забыли
и букет цветов нарвали,
на трясинной магистрали.

Вот и место, вот расклад,
миниюбочек парад,
дурь с кальяном неделима,
стриптизерша не томима,
силикон висит без меры
близкий к пятому размеру,
и девицы компетентны
стринги вовсе незаметны,
приглашают на фуршет
глядя вычур в барыше.

Автоматы, карты, водка,
изумительна походка,
призывают поиграть,
продолжая наливать.
Бес с Кощеем по шофе
направляются к дрофе,
эта птичка как могла,
избежала вертела,
песней жалкою своей
развлекает всех зверей.

Вот Кикимор симпатичных
за столом, и яств, неличных,
начинают смело клеить,
но не знают дуралеи,
что сия вольготна ложа
— это собственность вельможей,
враз подвергнешься разносу
коли сунешься без спросу,
к ним и Змей принадлежит,
чан любому размозжит!

С пива пену Бес сдувает,
воблу чистит, наливает,
у своей подружки новой
пирсинг лапает пупковый:
«Улыбайся сухопарый,
здесь совсем, свободны нравы,
пошали, считай что крут,
ближе к телу сухофрукт!»
— И неведомо слащёнам,
что вернулся Змей зелёный.

«Слышь, индеец, ты про нравы,
что глоголил без управы?
Я сейчас в твоем мозгу
дырку новую прожгу,
во три горла жрать на диво,
то моя прирагатива,
девки тоже здесь мои,
ни одна, ни две, а три!
Так что зря ты приземлился
за моим столом хмелился!»

Чтобы честь не уронить,
начал Змею, Бес хамить:
«Так, горбатый истребитель,
это не твоя обитель,
пошукай там, за углом
запасной аэродром!»
— думал так, перед девицей,
брань поможет сохраниться:
«Не мешай нам отдыхать,
дома будешь злопыхать!

Мы, здесь место застолбили,
заказали чахохбили,
вот и тортик с нами вместе
и цветы моей невесте,
ты пожрать пришел не кстати,
не получишь благодати,
на лужайке всё сглотил…
Все! На жрачку карантин!
И закончим одиссею,
ну давай, катись отселе!»

Не успел домолвить слово
в лоб летит клешня пудова,
средь ушей повис букет,
мордой ткнулся в винегрет,
от огнища увернулся,
сладким тортом поперхнулся …
Взяв лихого за макушку
и как мягкую игрушку,
в кажду чашку окунул
со стола на пол швырнул.

Чтобы больше не чудесить
решил пендаля навесить,
полетел, Лешак стремглав,
высоту большу набрав,
траекторией сливанья
точно к месту проживанья.
На Кощея смотрит хмуро
жертву пьяного амура
и к Кикиморам присев,
речь завел, отложив гнев:

«Я служил в охране царства
не чинил тебе коварства,
от таких лохматых чудней,
охранял покои в будни
и твоих невест плеяду,
сторожил на них не глядя!
Как же ты, Кощей позволил
перед лесом припозорить,
за столом моим кутить,
с моей девкой замутить?»

«Слушай Змей, ты старый кореш
и с тобою не поспоришь,
с честью мне всегда служил
и не помню, чтоб грешил,
ты прости, коль что не так,
в голове моей бардак,
сорвалась моя помолвка
и поход прошёл без толку,
я хочу его забыть,
горе в рюмке утопить!»

«Вижу Коша, „в пень“ расстроен,
перспективой беспокоен,
не грусти, не в первый раз
получаешь ты отказ.
Время лечит, без лукавства,
возвращайся в своё царство,
а пока, стол разберём
после Беса все протрем,
наливай себе дружок
выпьем кубок в посошок».

Долго вечер этот длился,
Змей с Кощеем помирился,
на Кикимор всё дивясь,
Беса вспомнили смеясь.
Возвратился в логовище,
хлам кругом, везде грязища,
слуг собрал на разнорядку,
чтоб следили за порядком,
на душе чтоб не скребло,
вставил всем в перво число.

Зашумели, заметались,
во владениях прибрались,
трон сменили с пьедесталом,
всё в палатах заблистало,
на своих местах все стражи,
кухари в ажиотаже …
Всё вернулось в свое русло,
только Коша очень грустный.

Гости будут, — нет сомнений,
ждет Бессмертный приключений!


С годом обезъяны!   (К содержанию)

Бой курантов возвещает: —
Новый Год в права вступает!
Президент поздравит люд,
будет праздничный салют!
Мы Европу ошарашим:
импорт весь, — заменим нашим,
с Украины без прикрас,
заберем долги за газ!

Для китайцев, как «табу»,
бросим новую трубу,
чтоб из газа их товар,
плыл по свету как кошмар.
Террористов, межу прочим,
всех разыщем и «замочим»!
Ну, а дальше все по плану,
по-российски, без обману:

Год грядет, — часы сверяем,
по желудку жажду маем,
ненасытен аппетит:
пьем, едим — не повредит!
Вот такая обезьяна,
не дает сползти с дивана!
Раз уж красная она,
наливай еще вина!

С этой хитрою зверюшкой
хлопнем громко из хлопушки,
обдерем у нашей елки
вату, шишки да иголки.
Что осталось, фонари? 
Ну их тоже… черт бери!
Разобьем пару носов,
да и будет год таков!

Ну а дальше Рождество,
две недели весело!
Не страшны нам сроки,
иностранцы в шоке!
Не застать врасплох селян,
с «красной мордой» россиян,
Выдержит нагрузку,
наш характер РУССКИЙ!

Наливай скорей дружок,
да побольше, не вершок!
До краев, чтоб чаша полна,
за здоровье Всех бесспорно!
Всем удачи и тепла,
всем зарплаты «без чехла»,
всем красот в любви бессрочной
и семьи бескрайне прочной!

Пусть удачным будет год,
без теней и без хлопот,
пусть он будет динамичным,
ярким, бодрым, фантастичным!
Чтоб работы было «валом»,
чтобы сердце не страдало,
чтоб душа стремилась ввысь,
чтобы все мечты сбылись!

Дружбы крепкой от друзей,
близким — щедрости людей.
Всем конечно вдохновения,
всем удачи и везения,
чтоб не ширились расходы,
обходили всех невзгоды.
Всем улыбок, волшебства,
всем восторгов, плутовства!

Чтоб от жизни получал,
каждый все, чего желал!
Пусть царит достаток в доме,
люди множатся в роддоме.
Детский возглас, счастье, смех
это праздник, он для всех!
Пусть минует Нас ненастье!
С Новым Годом! С Новым Счастьем!





Аферисты    (К содержанию)

Ускакал от дедки с бабкой
колобок, тайком, украдкой…
Со своею песней смелой
уходил от всех умело,
с лицедейством без учебы
«надувал» зверей в чащобе,
жажда мучит жизни модной,
рамок нет в свободе полной,
цель преследует одну:
город снится бегуну.

По тропинке резво катит
соразмерно силы тратит,
на аллюре гонит пыль,
гнется бодрая ковыль.
Словно мелкое торнадо
не меняя лик фасада,
удивляет всех вокруг
не имея ног и рук,
даже кажется свята,
всех сражает нагота.

Обалдела вся планета
он — восьмое чудо света,
как у камня на распутье
выбирает тропку с жутью:
«Может влево… или вправо…
может прямо — не подстава?»
А на курсе, на прямом
поле, лужи, лес с холмом,
в город рвется неустанно
ждет земля обетованна!

Просвистело время старта
как же ляжет масти карта?
Вроде все идет по плану
проскочил лесок, поляну,
окрыленный сим успехом
разразился буйным смехом:
«Во придурков на пол-леса
разговаривают с тестом!»
Кто-то млел, а кто рыдал,
кто вообще не понимал,

как топтал он нос лисице,
залепил мукой ресницы,
растерялась рыжебока,
ничего не видит око,
от премьеры окосев,
Колобка вкусить не смев.
Быстро мыслил Колобок,
прыгнул с носа наутек,
ему большего не надо,
воля — лучшая награда!

«Вот и город, мне респект,
вот и главный в нем проспект,
рядом парк приличней леса
для людей и для балбесов».
Весь мечтами мозг забитый
круглый мыслит деловито:
«Хорошо, что все сложилось,
и хочу, чтоб мне приснилось
карта действий продуктивных
без усилий экспансивных».

Солнце клонится к закату:
«Завтра, буду петь сонату,
а сейчас на травку лечь
избежать с ментами встреч,
притомился в эти сутки
валит сон и гул в желудке,
отоспаться срочно надо
сил набраться для аркады,
провернуть обилье дел 
предстоит, — такой удел!»

Засопел и видит сон
как кутит на миллион,
завалила с неба манна,
мысли вьются неустанно:
личный парк крутых авто
и Рублевское гнездо,
яхта-прихоть справедлива,
покатать супругу-диву,
пруд с утятами в гектар,
постоянный гонорар…

***

В это время шум в подсобке
выбираясь из коробки,
вкус свободы ощутив,
апельсины раскатив,
неизвестная зверюшка,
что похожа на игрушку,
вне пропорций габариты
в телесах власы небриты,
очи — оптика крутая
перспективно-развитая,

уши — дуплексный локатор,
слышит все, как терминатор.
Само то, служить в разведке
маскировка и расцветка,
и походка очень тиха,
и похож чуть-чуть на психа,
с преимуществом таким
лахматок неистребим!
Но в дверях таможня — крыса
с чудным именем Лариса.

Шапокляковсий пророк
щурит глаз и руки в бок:
«Кто такой, откуда взялся
в закромах моих скрывался?
Ты случайно не баптист,
а быть может террорист?
Занесло тебя откуда
ну, колись без пересуда!
Мы не любим чужаков -
у мышей устав таков!»

«Братцы, я спокойный малый
не работал вышибалой,
и в родне кинконгов нет
с наркотой у нас запрет,
вон проверьте ящик мой
совершенно он пустой,
нет оружия, химикатов,
нет бактерий, бриллиантов.
Вере следую своей,
игнорирую чертей.

Мне б от смрада отдохнуть,
дайте воздуха глотнуть!
Из Бразилии в коробке
с апельсинами неловко,
столько времени лететь
кувыркаться и терпеть,
запах оных ощущать
и при всем еще молчать,
горло смазать бы в отраду,
и друзей сыскать мне надо!»

«На Кин-Конга ты не тянешь,
тут согласна, не обманешь,
может отпрыск обезьяний,
где мамаша в состоянии,
испытавши грубый стресс,
родов начала процесс».
Неудачен вышел клон,
что-то          сильно возбужден,
без пропорций, мелковатый,
лупоглазый, прыщ лохматый.

Ладно, топай на сей раз,
отпускаем в безотказ,
за тобой мы проследим
коли что, — не пощадим!»
Дверь тихонько заскрипела
щель от солнца засветлела,
дунул вольный ветерок
он шагнул через порог,
со счастливою улыбкой
и походкой дюже прыткой,

по кварталам семенит
во все стороны глядит.
Все на свете примечает,
в память адрес заключает
все проулки, медицину,
рестораны, магазины,
все конторы управленья,
пригодятся без сомненья!
Только вот ночлега нет,
на безродных здесь запрет.

Все гостиницы забиты,
на ресепшен — паразиты
не пускают ночевать,
Ночь придется «куковать»!
Нет ни паспорта, ни справки
значит, тешится на травке,
иль на грубой, на скамейке…
обернуться б в телогрейку!
Парк приметил, место справил,
умастился… закимарил.

***

Долго ночь тянулась в парке,
неуютные лежанки
тушки мяли, муравье
грызло снизу свежевье,
листья и трава сухая
спать мешали прилипая,
да и перья птичек разных
видом, духом безобразным
почихать, покашлять в тему
тешат нервную систему.

А под утро зябко стало,
встали мяты и усталы,
и чечетка на зубах
друг от друга в двух шагах.
На природе спать не сладко,
это вам не яйцекладка,
не приют, не вытрезвитель,
не бомжей пуста обитель,
не мотель и не берлога,
но осталось ждать немного…

Вот настал черед знакомства,
задает кругляш с проворством
свой вопросик деловой:
«Как зовут тебя изгой?»
и лохматый растрепашка
отвечает: — «Чебурашка,
а тебя то, как дружок?»
Отвечает: — «Колобок».
Так сошлись друзья по воле,
отряхнулись, все в приколе.

Мыслят: «Надобно умыться,
да копейкою разжиться,
в лад почистить камуфляж
и продолжить свой вояж.
А пойдем-ка в ресторан,
почифанить — классный план,
закусить и выпить в пору
за знакомство без притвору,
дружбу крепкую скрепить,
перспективу обсудить».

Посетили заведенье
интерьер на загляденье!
Заказали шашлычок,
зелень, травку, коньячок,
и пошла в актив беседа
откровенье для соседа…
После рюмки мозг размяк
тем скопилось у бедняг,
сразу все не обсудить
важность нужно утвердить.

Чебурашка излагает:
«На людей похожи мало,
у меня конечность есть
сверху, снизу, только шерсть…
в парикмахерской слетит
лихо стан мой заблестит!
А тебя, уж как ведется
реформировать придется,
первым делом к пластхирургу
обновить твою фигурку!

Ты сейчас не человек,
съел шашлык — стал чебурек,
булка с мясом и приправой
с коньяком ценой немалой!
Руки, ноги прилепить,
сзади дырку прокрутить,
чтоб отходы выходили,
чтобы други не срамили
нужно спереди своять,
сексуальну рукоять!

Предлагаю план финальный:
после пластики — банально,
посетить цирюльню модну
стрижку сделать благородну,
дальше шопинг и стилист,
косметолог, визажист.
Позже в мэрию заглянем
верховодников обманем,
перечислим из казны
круглу сумму без войны!»

Паспорта за деньги справим
всем ментам рога наставим,
представителям госдепа
путь, открытый для вертепа!
Нынче в корочки чиновник
ставит штампы бес-крамольник,
за машину иль за дачу,
за завод, какой в придачу…
Совесть — крупный дефицит
не смотря на плебисцит.

«Я согласен на твой план
только будет нам „банан“,
нету денег у нас столько
унести бы ноги только,
с ресторана не платив,
будет нам … аперитив».
«Ну ты братец совсем круглый
с виду вроде очень мудрый,
всем кредит дают изводы
тему примем для развода!»

«Хватит сопли разводить
огороды городить,
мы покинем заведенье
всем холопам в загляденье,
ну, давай с манерой франта
зазывай официанта,
научу тебя как нужно,
фенеботать ненатужно,
подведем харчам черту
доедай, что есть во рту!»

Подошел гарсон в камзоле
по привычке чек мозоля…
«Что любезный как дела,
как зарплата — велика?
Обижают тебя стражи,
али все в любви и блажи?
Дачка есть? Автомобиль?
Девок куча, водевиль?
Выпей рюмку не стесняйся,
к нам в компанию вливайся!»

«Ну спасибо братцы, други,
ведь вы первы, в сей округе
нет таких, чтоб угостить
чаевыми одарить…
Все жируют, топчут снеди,
песни воют в полубреде,
строят замки и заборы,
нет друзей — сплошные воры!
Мы здесь пашем словно сервы,
наша жизнь — сплошная зебра!

Правда, есть один момент-
умыкнуть, коль спит клиент,
пару евро или баксов
коль дошел до точки рапса,
от бюджета своего
не теряет ничего!
А вот мне, крутой доход,
в магазин будет поход,
а то женово скрипенье
довело до нетерпенья!»

Мозговитый заключает
план его ошеломляет!
«О, друг милый ты нам нужен!
Ты простак и добродушен,
отработаешь харчи…
ну а нас, пойди-свищи.
Намахни еще рюмашку,
принеси салата чашку,
мы десертик офактурим,
а пока пойдем, покурим.»

Захмелел гарсон в неволю
с доброй рюмки алкоголя,
ублажив друзей наказ,
выполняет тот заказ.
А лохматый с кругляшом
обманувши барышом,
удалились преспокойно,
до фойе держась достойно,
оправдать экспромта цель
направляются в отель.

***

На ресепшен диво-дева,
влас раскошен — точно Ева,
из одежды лишь тесьма
прикрывает срам она.
Глаз — лазурь, уста сочны,
потрясает вид спины,
ярки талия и бюст,
как прижмет — услышишь хруст,
позвонков своих подвижку,
задыхается сердчишко!

Колобка сразив нарядом
одарила томным взглядом,
бланк анкеты протянула,
сексуально подмигнула,
речь-услада потекла,
Колобок втянул бока,
превратился в жирандоль,
мигом вышел алкоголь,
стал упругим, весь напрягся,
выбрал место в параллаксе.

А когда рука Венеры
в нежной, чувственной манере
прикоснулась к телу с лаской,
то мгновенье стало сказкой.
«Что ты милый не волнуйся,
кто, откуда, аттестуйся,
восьмизвездочный отель
испугал тебя ужель?
Провожу в апартаменты,
подавайте документы!»

От общения такого
проглотил язык, ни слова
так не смог произнести:
«Чебурашка, защити!»
И вступился друг за брата:
«Вы, чертовка виновата,
засмущали своей статью,
красотой и благодатью,
словно бестия за стойкой,
оказались дюже бойкой!

Предоставьте номера
чтоб слетела вся хандра,
отоспаться и помыться,
причесаться и побриться,
и массаж не повредит,
и сто грамм без волокит,
парикмахер нужен утром
образец чтоб сделать путным,
нужен также пластхирург
удивить иных подруг!

Нас сюда зампред направил
важну тему озаглавил,
что блестящий ваш отель,
будет чествовать отсель
и велел предупредить:
что негоже вам юлить,
коль прокол, какой случиться,
долго будете молиться,
от отеля навсегда
не оставит и следа!»

«К нам впервой таких гостей
загибает апогей,
все для вас исполним ровно,
все капризы безусловно,
будет вам цирюльник славный
и хирург, конечно главный,
дальше шопинг и стилист,
косметолог, визажист.
Все исполним в полной мере
в восьмизвездночной манере!»

Президентский отворили,
и гостей сопроводили,
нес портье в своих руках
лупоглазый божий страх…
Свет включил, желал покоя
им вино налил мирское,
посадил жильцов на кресло,
поклонился неуместно,
помолиться ухитрился,
в ту секунду испарился.

***

Всё случилось, как просили,
барышей не заплатили,
Чебурашке влас побрили,
и костюмчик раскроили…
Колобку хирург слегка
подровнял, лихи бока,
руки ноги прилепил,
честь мужскую закрепил,
в медицине — феномен,
Колобок то — супермен!

Заблестели марафетом,
интервью дают газетам,
всех на завтрак пригласив,
мысль мудреную развив:
«На предмет крамольных взяток,
коль в казне теперь нехваток,
будем Думу проверять,
чтоб воров из оной гнать.
Тем, кто в лихе попадется,
оправдаться не придется!

Все ответят по закону,
— лес валить по эшелону!»
Чебурашку тычет в бок,
суперчудо — Колобок.
«Я заметил, очень близко
с кем-то          шепчется Лариска,
видно что-то          замышляет
раз мужлан башкой качает,
сговорились вот уже,
значит цель на вираже.

Эта крыса в ресторане
была в модном сарафане,
покусать меня успела,
будто двести лет не ела,
я не смог по морде дать,
из тарелки отогнать,
слишком скользкие края
был без рук, ты знаешь я,
только плюнуть удалось
чтобы чудо унялось!»

«Померещилось, однако,
быть не может вурдалака,
где же Ева, нам пора
покидаем номера!
Движет мною наважденье,
правовое возбужденье,
коль за дело мы взялись,
с лимузином разберись,
Думу должно околпачить,
да и Мэра озадачить!»

У парада лимузин,
рядом несколько детин
и мужлан средь них в фуражке
по спине бегут мурашки…
Распахнулись двери вольно,
Ева движется пристойно,
рядом двое семенят
с видом дерзких буйволят.
Всех игрушки обаяли,
— мастера видать ваяли!

Посадил в салон эстетку,
нежно снял с неё жилетку,
и момент не упустил
по коленкам поводил,
Чебурашку как ведется
на капот, пусть там трясется,
Колобочка на бочок
закупорил в бардачок.
«Пассажиров боле нет,
я поехал, всем привет!»

Разогнал мужлан авто
в пять секунд кило на сто,
эх, лихие виражи,
закрывай глаза и ржи!
Всем понтам его понты
захватил авто-бразды!
Уж за триста стрелка шкалит,
он педаль упорно давит,
веселуха на душе,
Чебурашка в неглиже!

Все сорвало, бант и фрак,
улетел крутой башмак,
брюки Дольче енд Гобана,
и трусы от Модерана,
тушка светится насквозь
и гримаса наискось.
Страх и ужас в теле бьется
сердце бедное взорвется,
кое-как закрывши рот,
он вгрызается в капот.

Как достигли автострады
подключил мужлан фанфары,
с диким воем все пятьсот
загазулил скороход.
«Что за пыль в стекло надуло,
али грязь кака мазнула?»
Сбросил газ и вышел вон,
был недюже удивлен:
на капоте Чебурашек
насмерть двигом ошарашен…

Во гримаса, во глаза,
то не фары — два таза!
И в кишечнике ненастье,
остановка — это счастье,
все стекло и весь капот
извозюкал антрекот.
Голыша давай снимать,
большу силу прилагать,
крепко он в капот вкрапился,
еле-еле отцепился!

От потока ветряного,
зверски был избит двунога,
шлепом собственных ушей,
от ногтей до макушей!
Мелко тело страхом воет,
но девица успокоит
и принежит, приголубит
и иной порыв разбудит,
положив на грудь мальца
ждет желаний шельмеца.

В боксе бьется Колобок,
насинячит ненарок,
надо выпустить беднягу
не срамить сию шарагу.
Приоткрыли коробушку,
круглый прыгнул чрез макушку,
примостился возле брата
в том же ложе, в том же плато,
и теперь на теплом теле
оба друга заговели!

Получилось бенефисно,
у мужлана члесть отвисла:
«Что за дерзость, кто такие?
Что игрушки городские
позволяют вытворять?»
Поругал со словом «мать».
Но девица строгим рьяном
тормозит мужла-буяна:
«Знай, придется повиниться,
то рискуешь упразниться.

Это гости, не игрушки,
не нужна им заварушка,
их сюда зампред направил
чтоб комиссию возглавил,
кто из них, пока секрет,
будешь фыркать — будет вред!
Чтоб навета избежать,
должно страстно помогать,
звездный наш отель с восьми
доведем до девяти!»

«А мне крыса то напела,
к Мэру едет только дева,
эти куклы — антураж,
чтоб исполнить променаж,
чтоб компанию составить,
от поклонников избавить,
прилипал всех извести,
к Мэру в гости по пути,
уж простите супостата…»
— мямлил корень виновато.

Побледнел мужлан — мурло,
подсобрал все барахло,
лихо вымыл лимузин
и в припрыжку в магазин,
выбрал модный, щегольской
мал-костюмчик франтовской,
предложил: «Примерь, любезный
мой подарок безвозмездный,
коли в пору, очень рад,
в нем поедем на парад!»

***

Слухи в городе ползут,
всех объяли словно спрут,
на форсаже тройка мчится,
к мэру двое и девица.
Цель страшна, никто не знает,
всё внезапно, всех пугает,
необъявленный визит,
слишком грозен внешний вид,
у гостей внезаппроверки
есть права и руки цепки.

Департамент весь гудит,
у кого то стоматит,
у кого понос случился,
кто-то          в меру обмочился,
кто бежать решил доколе,
не решится в доброй воле.
Лихорадит всех вокруг,
предстоит не мало мук!
Все грызутся, сват и брат,
добывают компромат.

В Думе мощная из паник
ну, загубят как «Титаник»,
многим булькать здесь придется,
коль косяк какой найдется,
обуяли страхи, слухи
все трясутся, даже мухи,
все запачканы во взятках,
видно стоит «мазать пятки»,
не сидеть, судьбы не ждать,
от закона убежать!

Подъезжает лимузин,
самый видный из дрезин,
караул — струна прямая,
дальнобойки воздымая,
напрягаются чертовски
мэр журит их по отцовски,
к лимузину сам подходит
и парадом верховодит,
вот звучат аплодисменты,
он зовет в апартаменты.

Дверь открыли широко,
улыбаясь плутовско,
образец светских манер,
руку к деве тянет мэр:
«Здесь мадам не торопитесь,
репортеры — расступитесь,
отодвиньте всех зевак»,
дама движет в полушаг,
следом двое в строгих фраках,
и ботинках, в серых крапах.

К цели быстро лифт доставил,
секретарь гостям картавил:
«Проходите гости, ждем,
всё готово, всё путем.
Зал готовили банкетный
и натерли пол паркетный,
яства скоро будут здесь,
предлагаю Вам присесть,
и с устатку пригубить
жажду колой утолить».

Разместились в креслах гости,
приготовились чихвостить,
мэра, думу, аппарат
и другой протекторат.
Круглый начал разговор,
в лоб спросил: «Ты чай не вор?
Кабинет оформлен стильно,
фрески смотрятся цивильно,
стол дубовый, кресла модны
всё на денежки народны?».

Чебурашка продолжает,
Магаданом угрожает:
«Пригласите прокурора,
взглянем, что там на оффшорах.
Есть счета? Взглянуть неплохо,
докладай нам обироха!»
Мэр юлит на своем месте,
словно масло в теплом тесте,
лик багрянцем налился,
хладным потом морося.

Ошарашил темп надзора,
избежать, чтобы позора,
переводит мысль налево,
предлагает им несмело:
«А пройдемте в зал банкетный,
ждет обед авторитетный,
есть икра и зайчьи почки,
куропаточьи пупочки…
Там закончим разговор
развенчаем наговор».

Вчетвером поднялись с кресел,
«Сей мотив нам интересен» -
Чебурашка подтверждает,
авантажность соблюдая.
Еву мэр ведет под ручку,
пряча нервную трясучку,
красна стежка в зал колонный,
приведет всех, безусловно,
полумрак и люстры новы,
окон знатные покровы.

Ряд стоит официантов,
все во фраках с белым бантом,
велика столов готовность,
яств ценою в баснословность,
и напиткам счета нет,
музицирует кларнет.
Обстановка ублаженья,
не увидишь в сновиденье,
для бесед весьма интимных,
диалогов анонимных.

«Ну-с приступим, для начала…»,
— мэр глаголет величаво,
«Поприветствовать гостей
нам от имени властей,
на земле с нирваной панной,
Вам работы филигранной,
за здоровьице бокал,
положительный фискал
и проверок в мануале,
Вы отметьте в идеале!»

«В вашем граде есть промашки»,
молвит снова Чебурашка,
«Нам знакомы по бумажке
криминальные замашки.
Подтвердился факт злодейства
сперли деньги в лиходействе,
документы, ридикюль…
наглотались мы пилюль,
голова от дум раздулась
так здоровье пошатнулось!

Посмотри на Колобка,
пухнет лоб, круты бока,
это нервно потрясенье
приведет до вознесенья,
чтоб такого не случилось,
Вы должны явить нам милость,
документы госнадзора
предстоит найти Вам скоро,
вернуть деньги паспорта,
то лишитесь живота!».

Мэр стремниной околпачен
звонит всем, сует задачи:
«Разыскать, изъять, извлечь
безупречность уберечь,
если нет итогов скорых,
применить в резон декоры,
закрома с легка почистить,
круглу сумму перечислить,
чтоб до срока их спровадить,
надлежит всё вмиг изладить!»

Возвращается к столу:
«Всё вертится на крылу,
паспорта доставят скоро,
пластик-карты от „мажоров“,
а пока с красным винцом
черепаший суп с яйцом,
а позвольте вашу даму
пригласить на танцполяну»,
мэр в хорошем настроенье
получает наслажденье.

Аферисты наблюдают
и тихонько понимают:
«Нет сомнений в стане мэра,
давай мякнем по фужеру,
тур начав совсем не плохо,
мэр как видно — выпивоха,
слаб на женские места
и не жмет казны узда,
щедрость в нашу пользу льется,
облапошим как ведется!»

Танец близкий завершен,
возвращаются за стол.
Тут приспешник стрекотуха
дует мэру тайно в ухо
что-то          шепчет, взбудоражен,
да и мэр обескуражен,
толсту папку принимает
и при всех ее вскрывает,
отстегнув секрет-засовы,
достает им карты новы.

К пластик-картам документы,
но имеются моменты,
мэр виновно объясняет:
«Про госакты — выясняют,
результаты будут позже,
все на стрёме сыска вожжи,
вот для связи Вам смартфоны,
очень чутки микрофоны,
фильмы можете снимать
и в комплекте симок — пять.

Вот мой личный номерок
пригодится ненарок,
коль конфуз, какой случится,
не стесняйтесь дозвониться,
в миг решим сии проблемы
есть контрольные системы,
всё увидим и услышим
и виновных отмотыжим,
чтоб порядок был в артели,
не допустим канители!»

«Что ж, нам нравится подход
к выполнению забот,
удивляет эффективность
и сия результативность,
при разборе срочных дел,
бодро служит финотдел,
мы отметим пунктом красным,
сыск начальный был прекрасным,
в том же духе продолжать
и не сметь нас раздражать!»

Колобок решил продолжить:
«Выдвигаться в Думу должно,
мы проверим аппарат,
установим в нём фильтрат.
Где же спикер и совет,
замы где и комитет,
пусть готовят рапорта,
как живет здесь беднота,
проведен ли газ, вода,
что, откуда и куда.

Как тут пишутся законы,
кто, где строит вавилоны,
где, на что у вас запрет
и велик ли соцпакет.
Медицины обстановку,
все услуги и страховки,
собирается ль налог,
на строительство дорог?
А продукт сельхоззначенья
с первых рук? Без волоченья?

Ваш подробнейший отчет,
мы поставим на учет
и пройдемся по статьям,
штраф назначим кривизням.
Коль враньё случится круче,
то закон страны могучей,
заключит в колодки тяжки
не очухаться бедняжкам.
План исполнить за два дня
всех чиновников гоня!»

Видя пламенный разгул,
Чебурашка подмигнул,
мэр грызет на пальцах ногти,
то ли рвать отсюда когти,
то ли правду изложить,
то ли «в доску» ублажить.
Принимает он решенье:
врать по полной в нарушенье:
«Будет Вам отчет отменный,
с чистой правдой, несомненно!»

Тайно, Еве порученье:
«Двум составить заключенье
и держать три дня в отеле
в состояньи крепкохмеля,
всю сноровку применить,
сексуально их пленить.
Рассказать о чистом граде
и вполне честной управе,
в беспорочность убедить,
и природой восхитить».

Чебурашка говорит:
«Здесь прекрасен колорит,
уж за полночь день визита
коль прошел он плодовито,
всем пора на отдых правый
нам в отель, а Вам в управу,
обеспечьте исполненье,
исключить, чтобы волненье,
нам представьте сей отчет,
как условились во срок!»

Лимузин домчал хмельных
в президентский для блатных,
кое-как вползли в кровати,
при спиртовом концентрате,
крепким сном, без задних ног
спят, закончив диалог.
Мэр доволен, все как надо
обыграли по раскладу.
Ух, хороший шахматист,
мэр ведь тоже аферист!

***

Утром ласковое солнце
светит в глаз через оконце,
Ева будит постояльцев
убирая одеяльца:
«Поднимайтесь, кофе ждёт,
новый день уже грядёт,
для здоровья без вреда
вот кристальная вода,
чтобы снять похмелья стресс,
вот, пожалуйста, компресс.

Есть иные средства дока
и целители с востока,
среди них один колдун
быстро вылечит бодун.
Умывайтесь завтрак стынет…»,
Чебурашкин рот — пустыня,
голова как чугунок,
в муках корчит Колобок.
То вчерашнее застолье,
отдается в теле болью.

Голос нежный, песней льётся,
Ева в службе признается:
«Буду с Вами целый день
мне ухаживать не лень,
Вас избавлю от страданий,
страсть исполню обладаний,
накормлю и напою,
колыбельную спою,
танец будет живота,
благо мышца развита.

Не стесняйтесь, я готова,
стан от века золотого,
расскажу Вам на ночь сказки,
очень милы, без острастки,
пропитанье в номера
обеспечат повара.
Чтобы долго нам дружить
могу мэра „заложить“,
и дружков его хапуг,
супцев прочих и подруг.

Мэр давно не носит шапки,
все «сгорели» без остатка,
чтобы вора не признали,
сделал финт в горизонтали:
он поставил газбаллон
в мерседесовский салон,
так приблизился к народу,
упрекнуть не сможет сроду,
что бюджетные средства
тратит ради чаклунства.

Гонит деньги на оффшоры,
город в сущих в дебиторах,
замы все во взятках тонут,
производчик тихо стонет,
семимильными шагами
прёт инфляция за нами,
а крестьянин как ведется,
от налогов к земле гнется,
слишком много негодяйства,
не дают вести хозяйство.

Пролетают быстро дни,
в ряду славной болтовни,
развлечений среди разных
и хотелок несуразных.
Позабыв о порученьях,
оба грязнут в увлеченьях.
Уж отчёты запылились,
зря чиновники трудились…
Не до них двум мудрецам,
аферистам — наглецам.

Мэр стучит, желает встречи,
видно нужно обеспечить,
шесть попыток прошли мимо,
но причина устранима:
«Заходи родной, садись,
вот напитки, насладись,
мы проверили отчеты
в них раскрыты недочеты,
надлежит исправить в пору,
без сомнений, разговоров!

Уж недели больше длится
разбирательство в столице,
результаты господа!
Чем Вы смотрите, куда?
Ридикюль пропал бесследно,
как-то          выглядите бледно,
где ваш сыск, коим гордились?
Расскажите нам на милость,
о бумагах нет итогов
видно ждете все острога?

Нам в попытке предпринять
на звонок минуток пять,
пару фраз будет довольно,
чтоб закончить жизнь крамольну.
Предлагаем Вам без шума
потрясти всех толстосумов,
понесенные затраты
компенсировать возвратом.
Документы всех проверок,
воссоздать без суеверок,

нам трудов составит много,
нынче сроки очень строги!
Есть один тут вариант,
будет стоить миллиард,
нужно нам авто крутое,
можно два, ведь нас же двое!
Мы на утро распростимся,
службу маять удалимся,
а о Вас доложим смело:
Правят знатно и умело!“

Потом едким мэр облился,
с нотой все же согласился,
лучше баять в кулуарах,
чем валяться жизнь на нарах.
Всех холуев озадачил,
сумму круглую назначил,
не забыл и про авто,
в облик — черного гнедо.
Дело чтобы доконать,
стоит с думцев дань собрать.

Отдувался за всю рать,
где же рати благодать?
Мне с народа постепенно,
мзду повысить непременно,
буду в русле прежнем жить,
для себя, стране служить.»
А тем временем в отеле
аферисты обнаглели,
пьют вино, бокалы бьют,
фейерверки и салют!

Скоро утро настает,
Ева двух к окну ведет,
трут глаза, не верят взору,
два авто, мужлан в дозоре,
СМС-ки банки шлют:
переводы инвалют.
Мэр в народном мерседесе,
как всегда «лапшу навесив»,
репортерам и зевакам,
пыль пускает скрыту мраком.

Всем приветы мило шлёт:
«Благодать вам бог пошлет!»
Направляясь в президентский,
договор судить вселенский,
свою роль исполнил верно,
ждет ответа откровенно,
от комиссии фискальной
самозванно-аморальной.
«Вот он радужный исход,
наконец спасен живот!»

В президентских номерах,
никому не ведом страх,
мэр поправив свой вихор,
скромно начал разговор,
Колобок прервал сурово:
«Видим всё, а значит слово,
всяк достойно уваженья,
Вам не будет пораженья,
за прием такой чудесный,
мы составим отзыв лестный.

Как безумно были рады,
нам не в мочь менять уклады
и структуру управленья,
что достойна восхваленья,
будем брать на вооруженье,
продвигать как поучение,
регионам, областям,
прочим мэрам, волостям.»
Руку жмет, трясет упорно,
сделка верная бесспорно.

Мэр ответно слово держит,
благодарный слог содержит,
служба чтётся автоматом,
все довольны сим форматом,
тост звучит за плод трудов,
снисхождения верхов.
Чебурашка подтверждает,
мэру тайно угождает
и дает приказ: «Отель,
девять звезд считать отсель».

Уберите всех от входа,
не нужна нам блажь-тревога,
мы без «помпы» удалимся,
вот чуток опохмелимся,
подтвердив аферы суть,
нам на запад, в дальний путь.
Всем спасибо, до свиданья
тихим будет расставанье».
Еву крепко обнимают,
благ и здравия желают.

Восседают на авто,
забирают нажито,
на фортуну бьют хрусталь,
давят резко на педаль,
на асфальте пируэты
создают друзья дуэтом,
запах импортной резины
мозг грызет как пиразины,
нужно скрыться навсегда,
в этом сути простота.

***

Все вздохнули: мэр и свита,
два уехали рахита,
знать по-прежнему жить будем,
ситуацию обсудим:
чтоб покрыть сии расходы,
нужны новые доходы,
закрепить статью в закон,
как ведется испокон,
дополнительно к налогам
дань взымать с хромых, убогих…

Вот и младец стрекотуха,
снова дует мэру в ухо:
«Уж неделю крыса бьется,
на прием так сильно рвется,
экспрессивна, что-то          знает,
никому не докладает.
Ваша честь, примите дуру,
пусть распишет сигнатуру
и доложит все как есть,
в основаньи кажись — месть!»

«Ну зови, раз сильно хочет,
разузнаем что стрекочет,
коли правда — наградим,
коли ложь — живьем съедим!»
И поведала Лариска:
«Одного видала близко,
из коробки апельсинов,
пучеглазый, рот разинув,
умолял о воле вольной,
жизни требовал спокойной,

говорил, что сыщет друга,
для каких-то дел в округе.
В парк подался и на встречу,
ждал клиента издалеча,
так и есть, с деревни тёмной
прикатился неуёмный,
посетили ресторан,
напустили жуть-туман
и гарсона напоили,
за обед не заплатили…

И в отеле вскрыт обман,
Чебурашка как шаман,
заявил, что отправитель
на благи дела явитель,
думу с мэрией проверить,
и доход в бюджет измерить,
исполняя сей приказ,
меньше инфы напоказ,
тем кто вякнет ненароком,
пригрозил невольным сроком».

Мэр неспешно понимает,
ярость краски набирает,
от стекла очей слепит,
на плешине пот кипит,
сало топится с загривка,
ноздри вспухли без прививки,
фейс раздулся в алый шар,
не возник бы, чай пожар,
весь в ознобе и догадках,
разбивает лихорадка.

Вот достиг критичной массы
и рванул заряд фугасный,
полетела вкруг слюна,
ядом мести сдобрена.
«Как учил я вас уроды,
все минировать подходы,
безопасности урок
не пошел, как видно, в прок!
Нюх потерян, все под мухой
ловят оптом расслабуху?

Кто мне скажет гедонисты,
чем там думают службисты?
Как же так произошло,
куча денежек ушло?
Точно в худшем водевиле,
аферистов не словили.
Видно крепкая причёска,
не потребна вам расчёска,
имя: „мозги набекрень“
расцветает как сирень.

Срочно требую отдачу,
на поставлену задачу,
аферистов изловить,
заморить и засудить!
Тем, кто первым сделать сможет,
двух подельников стреножить,
ждет по должности движуха,
денег в евриках косуха,
в век мое расположенье
и семейству уваженье!»

***

А тем временем сбить с толку,
Колобок на барахолке,
хочет сдать цивиль-авто
цветом черного гнедо,
чтоб избавиться от слежки
чрез жучки на сей тележке.
Покупатели сбежались
все довольными остались,
сдали авто как дуплет,
на торгах под звон монет.

Заявили курс на запад,
значит стоит быстро драпать,
но в другую сторону,
в даль восточну, в глубину.
Чрез Китай на Филипины,
с парусами бригантины,
нас доставят иноземцы,
точно к острову туземцев,
за приличный гонорар
купим остров в цать гектар.

Славный остров нынче наш!
Обустроить должно пляж
и отель для вип-туристов,
возвести как можно быстро,
всё по высшей мерке звездной,
и клондайк будет доходный,
извлекать монету звонку,
торг вести сугубо тонкий,
чтоб без лишних дел, хлопот,
рос бюджет, был сыт живот.

Эпилог.

Океана брег песчаный
и закат слегка багряный,
пальмы тень и легкий бриз,
дев в купальниках каприз,
сладость терпкого вина,
яхты крепкой старина,
ожерелий блеск янтарных,
слуг безмерно благодарных,
вертолет по настроенью
и природа в упоенье…

Всё имеют новоделы,
фонды ростят до предела,
тишь да божья благодать,
аферистов не сыскать,
нет предьявы к ним достойной,
мэр отдал всё добровольно,
интерпол не будет рыть,
значит можно мирно жить
и вкушать мечты реальны,
вечность — бизнес идеальный.

Вот чиновникам ворюгам,
их помошникам хитрюгам,
должно в клетках всем сидеть,
из тюрьмы на мир глядеть.
Стране надобен закон,
взятку дал иль взял — в загон,
а за кражу бюджет-средств,
всех навечно без кокетств,
на бесплатный труд кипучий,
поднимать страну могучу!

А для Вас читатель милый,
дам совет исходной силы:
десять заповедей предка,
исполняй, не будь кокеткой,
следуй точно всем заветам,
изводи воров при этом,
суть пороков объясняй
и примером подкрепляй,
культивируй чувства ратны,
честь и совесть многократно!

   (К содержанию)

02.07.2013, 6853 просмотра.

Местные новости
RSS
Архив "Новости"

Калейдоскоп
RSS
Архив "Новости"

Статьи
RSS
Архив "Статьи"
Запрещено воспроизведение материалов с данного сайта в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами без письменного разрешения владельцев авторских прав. При выполнении условий публикации материалов сайта, ссылка на него обязательна.
I.Uvatenkov © 2006—2017          E-mail: support@pravdinsk.ru

Rambler's Top100